«Да, сэръ, он? ц?лый часъ еще сид?ли на крыш? и по деревьямъ и чесали языки по поводу этого случая, не хуже людей. И пусть не говорятъ мн? посл? этого, что сойка лишена юмористическаго чувства, а также и памяти, сэръ. Ц?лыхъ три года он? водили сюда л?томъ соекъ изо вс?хъ Соединенныхъ Штатовъ, чтобы показать имъ эту дыру. Да не одн?хъ соекъ, а и другихъ птицъ. И вс? он? понимали см?шную сторону происшествія, за исключеніемъ одной совы, которая лет?ла изъ Nova-Seotla, чтобы посмотр?ть на долину Yo Semite и попала сюда на обратномъ пути. Такъ эта сова и не нашла ничего см?шного въ данномъ случа?; но не чему и удивляться: она и въ долин? Yo Semite не нашла ничего особеннаго».

Л?тній семестръ былъ въ полномъ разгар?; поэтому чаще всего какъ въ самомъ Гейдельберг?, такъ и въ его окрестностяхъ приходилось встр?чать студентовъ. Большинство студентовъ, конечно, н?мцы, но не мало зд?сь представителей и другихъ странъ. Они собрались сюда чуть ли не со вс?хъ уголковъ земного шара, благо и ученье и жизнь въ Гейдельберг? обходятся крайне дешево. Англо-американскій клубъ, состоящій изъ англійскихъ и американскихъ студентовъ, насчитываетъ двадцать пять членовъ, но есть немало студентовъ об?ихъ національностей и не принадлежащихъ къ клубу.

Девять десятыхъ студентовъ Гейдельберга не носятъ ни знаковъ, ни формы; остальные носятъ шапочки различныхъ цв?товъ и принадлежатъ къ кружкамъ, которые носятъ названіе «корпорацій». Корпорацій всего пять и каждая им?етъ свой отличительный цв?тъ: есть б?лыя, синія, красныя, желтыя и зеленыя шапочки. Главн?йшимъ времяпровожденіемъ «корпоративныхъ» студентовъ являются пресловутыя дуэли и «Кнейпы». Эти посл?дніе поминутно устраиваются по поводу какихъ-либо важныхъ событій, наприм?ръ, по поводу избранія пивного короля. Церемоніи при этомъ весьма не сложны. Вс? пять корпорацій собираются ночью, и по сигналу каждый участникъ начинаетъ какъ можно быстр?е наливать себя пивомъ изъ кружки, емкостью около пинты, каждый ведетъ свой особый счетъ, откладывая, но обыкновенію, по одной фосфорной спички посл? каждой опорожненной кружки. Избраніе скоро и заканчивается. Когда кандидаты потеряютъ всякую возможность продолжать состязаніе, производится счетъ спичкамъ, и тотъ, кто выпилъ наибольшее число пинтъ, провозглашается королемъ. Мн?, говорили, что посл?дній пивной король опорожнилъ свою кружку 75 разъ. Понятно, что никакой желудокъ не въ состояній вм?стить заразъ такое количество и потому въ этихъ случаяхъ приб?гаютъ къ тому способу опоражниванія желудка, который понятенъ всякому, кому приходилось ?здить моремъ.

По улицамъ во всякіе часы дня видишь всегда такъ много студентовъ, что поневол? является вопросъ, занимаются ли они наукой. Н?которые изъ нихъ занимаются, другіе н?тъ. Каждый изъ нихъ свободенъ выбирать и трудъ, и удовольствія, такъ какъ жизнь въ н?мецкомъ университет? совершенно свободна и не ст?снена никакими правилами. Студентъ не живетъ въ зданіи университета, а нанимаетъ себ? частную квартиру, гд? ему больше понравится, об?даетъ онъ тоже гд? пожелаетъ и когда пожелаетъ. Онъ ложится спать, когда ему заблагоразсудится, но можетъ и совс?мъ не ложиться. Онъ не связанъ съ университетомъ никакимъ срокомъ. Онъ не подвергается при поступленіи никакимъ экзаменамъ. Все ограничивается т?мъ, что онъ вноситъ пустяшную, что-то около пяти или десяти долларовъ, плату за слушаніе лекцій и получаетъ билетъ, дающій ему право на вс? привилегіи университетской жизни, и этимъ заканчивается формальная сторона д?ла. Зат?мъ ему предоставляется полная свобода работать или веселиться. Если онъ выбираетъ первое, то къ его услугамъ длинный списокъ предметовъ, изъ которыхъ онъ выбираетъ любые и подписываетъ подъ ними свою фамилію, но и тогда остается свободнымъ отъ обязательнаго пос?щенія лекцій.

Результатомъ такой системы является то обстоятельство, что на лекціяхъ по предметамъ, почему-либо неинтереснымъ или сухимъ, бываетъ весьма мало слушателей, и, наоборотъ, науки живыя, им?ющія обширныя прим?ненія въ жизни, привлекаютъ громадныя аудиторіи. Я слышалъ разсказъ о томъ, какъ у одного профессора собиралось всего на всего не бол?е трехъ слушателей и при томъ всегда однихъ и т?хъ же. Однажды двое изъ нихъ почему-то не явились, Лекторъ началъ, какъ и всегда:- «Милостивые государи», но тотчасъ же, безъ всякой улыбки, поправился, сказавъ: «Милостивый государь», и приступилъ къ дальн?йшему изложенію. Мн? говорили, что большинство гейдельбергскихъ студентовъ хорошіе работники и д?лаютъ все, что только въ ихъ силахъ и что немного имъ остается времени на развлеченія и проказы. Одна лекція сл?дуетъ за другою, такъ что студентъ едва усп?ваетъ перейти изъ аудиторіи въ аудиторію, и наибол?е прилежные изъ нихъ совершаютъ этотъ переходъ чуть не рысью. Экономить время имъ помогаютъ и профессора, которые пунктуально по звонку появляются и исчезаютъ со своихъ ящикообразныхъ ка?едръ. Однажды я вошелъ въ пустую аудиторію передъ самымъ звонкомъ. Пом?щеніе было весьма скромно: простыя некрашенныя скамьи челов?къ на 200 и такіе же столы къ нимъ, и ничего больше.

За минуту до звонка ввалилась толпа студентовъ, челов?къ въ 150; вс? они тотчасъ же кинулись по своимъ м?стамъ, развернули записныя тетради и обмокнули въ чернильниц? перья. Только-что зазвен?лъ звонокъ, какъ вошелъ профессоръ, дородный мужчина. Встр?ченный громомъ апплодисментовъ, онъ быстро шелъ къ своей ка?едр? и еще по дорог? началъ: «Милостивые государи», а зат?мъ продолжалъ свою р?чь, взбираясь въ то же время по ступенькамъ. Къ тому времени, какъ онъ взошелъ на ка?едру и обернулся лицомъ къ своимъ слушателямъ, лекція была уже въ полномъ разгар? и вс? усердно скрип?ли перьями. Профессоръ обходился безъ всякихъ записокъ; съ поразительной энергіей и быстротой читалъ онъ свою лекцію въ продолженіе ц?лаго часа; зат?мъ, по давно знакомымъ имъ признакамъ, студенты могли вид?ть, что лекція близится къ концу; вотъ профессоръ берется за шляпу, все еще продолжая говорить; быстро сходитъ съ ка?едры и, ступая ногою на полъ, договариваетъ посл?днее слово своей лекціи; вс? почтительно встаютъ, и онъ быстро проходитъ мимо пюпитровъ и исчезаетъ. Немедленно раздается шумъ и въ сос?днихъ аудиторіяхъ, и минуту спустя я остаюсь одинъ на одинъ съ пустыми скамейками.

Да, н?тъ сомн?нія, что л?нивый студентъ не представляетъ зд?сь общаго правила. Изъ числа вс?хъ 800 студентовъ я знаю въ лицо не бол?е 50 л?нтяевъ; но зато я вижу ихъ на улиц? въ теченіе всего дня. Они фланируютъ по городу или гуляютъ по л?систымъ окрестнымъ холмамъ; они разъ?зжаютъ въ экипажахъ, катаются по р?к? или попиваютъ пиво и кофе посл? об?да въ саду около замка. Большая часть изъ нихъ носитъ цв?тныя шапочки какой-нибудь корпораціи. Они всегда прекрасно и фешенебельно од?ты, обладаютъ изысканными манерами и недугъ веселую и беззаботную жизнь, обставленную достаточнымъ комфортомъ. Если мимо общества сидящихъ студентовъ пройдетъ господинъ или дама, знакомые кому-нибудь одному изъ студентовъ, который поднимается и кланяется, то всл?дъ за нимъ поднимаются и снимаютъ фуражки вс? остальные присутствующіе. Подобнымъ же образомъ встр?чаютъ они и каждаго изъ членовъ своей корпораціи, но на членовъ чужой корпораціи не обращаютъ никакого вниманія, точно и не зам?чаютъ ихъ. И это не есть нев?жливость, а только исполненіе установленнаго корпоративнаго этикета.

Между профессоромъ и студентами незам?тно никакой враждебной сдержанности, напротивъ, отношенія ихъ совершенно дружескія. Когда профессору случается войти вечеромъ въ пивную, гд? уже сидятъ собравшіеся студенты, эти посл?дніе сейчасъ же поднимаются и, снявъ свои фуражки, приглашаютъ профессора прис?сть къ ихъ столу и выпить съ ними пива. Профессоръ, по большей части, соглашается; и вотъ вм?ст? съ пивомъ льется часа два или три веселый разговоръ, пока, наконецъ, профессоръ, достаточно таки нагруженный и вполн? довольный, сердечно прощается съ ними, при чемъ они стоятъ, склонившись и съ непокрытыми головами, и мирно возвращается со своимъ грузомъ учености къ домашнему очагу. Никто не обиженъ, никто не оскорбленъ. Не произошло ничего дурного.