Хмелевска Иоанна
Шрифт:
Анита отчаянно зевнула в трубку.
– Ну да? И как это у вас получилось?
– Очень сложным путем. Никто, кроме тебя, не подходит.
– Кроме меня, говоришь? Что, полиция уже едет?
– Пока нет. Не сообщили им, потому что не можем понять, зачем тебе убивать Алицию. Ты можешь это объяснить?
– А что, прямо сейчас?– Анита снова зевнула.– Если б вы подождали до утра, наверняка нашла бы несколько поводов. Может, у меня мания?
– Да нет, не похоже. Скорей, ты во что-то впуталась, только не знаем, во что. Чем тебе мешает Алиция?
Анита вдруг проснулась.
– Что-нибудь новенькое случилось? Опять жертвы?
– Пока еще нет.
– Так чего ж вы не спите? Я думала: по крайней мере тройное убийство!..
– Вычисляем преступника и как раз дошли до тебя. Алиция говорит, что ничего такого о тебе не знает. Совершенно не можем тебя понять.
– Я сама себя иногда не понимаю. Не принимайте близко к сердцу, утешила меня Анита.– Но вы меня заинтриговали, пожалуй, сегодня к вам приеду. Разреши только чуть-чуть поспать...
Алиция с Зосей неуверенно переглянулись.
– Не знаю, не бестактно ли обращаться к человеку с такими вопросами в семь утра...
– Звонить в семь утра - это не только бестактность, это просто свинство, - добавила Алиция.– Если не она, придется извиняться.
Я пересказала наш разговор. Алиция в двадцатый раз перечитала письмо Эдека:
– Наверняка не она. Он тут ясно пишет, что должен быть снимок с ее дня рождения, а то был день рождения Хенрика. Зря ее разбудила.
– Тогда какого черта мы просидели целую ночь?– с горечью спросила Зося.– Я иду спать, а ты как хочешь. Можешь звонить этому полицейскому, пусть ему тоже будет плохо.
Я успела до перерыва сбегать на почту и выслать бестолково написанное письмо. Г-н Мульгор, весьма заинтересованный, приехал около часа. Получил письмо Эдека, фотографии Алиции с Анитой и псом, пленки, просмотрел все и погрузился в размышления.
– Я скажу много, - заявил он, когда мы уже совсем потеряли надежду. Не мое это дело.
Замолчал и бросил на нас задумчивый взгляд.
– Это действительно много, - пробормотала Зося.
Г-н Мульгор устроился поудобней и печально вздохнул.
– Не мое это дело, - повторил он.– Мое дело есть убийца. Но мои товарищи грызут другие дела. Они имели мужчину, давно, много лет назад. Мужчина пошел вон и никогда не возвращался. Делала подлое дело, изменял стране для...
Г-н Мульгор заколебался, умолк и внимательно на нас посмотрел. Мы ждали, сгорая от нетерпения.
– Это есть тайна, - предостерег он.
Мы хором поклялись, что никому не скажем.
– Подлая работа, - продолжал г-н Мульгор с отвращением, - для плохой особы в Греции. Наркомания.
– Ах!..– выдохнула Алиция, лучше всех сориентированная в больных вопросах Скандинавии.– Международная контрабанда наркотиками!
Г-н Мульгор энергично кивнул головой.
– Да. Они делали свинские вещи на весь свет. Мужчина имеет помощь. Какая-то особа напряглась для этого. Но мужчина весьма важный есть. Информацию имеем на тему великого милования.
Это неожиданное сообщение нас совсем захватило врасплох.
– Великого что?
– Великого милования. Сантимента. Любить весьма, чрезвычайно.
– Ну, это уж не Анита!– выкрикнула потрясенная с ног до головы Алиция.– Это Эва!..
Г-н Мульгор посмотрел на нее, взял в руки лежащие на столике карточки с Эвой и конями, перечитал еще раз письмо Эдека и душераздирающе вздохнул.
– Нет. Джузеппе Грассани не мужчина. Мои товарищи видели его. Другой, не тот самый. Имеем мы слишком мало...
Забрал снимки, аккуратно сложил их вместе с пленками и письмом и добавил:
– Есть это повод для подозрения. Не наверняка. Доказательств не хватает. Мои товарищи обладают сообщениями, они знают, особа убийцы кто есть. Я также знаю...
– Что вы сказали?– невежливо перебила Зося.– Вы знаете, кто убийца?
– Я знаю, да, - подтвердил г-н Мульгор.– Все мои товарищи знают. Хотя особа убийцы малозначащая есть.
– О господи!– вырвалось у Павла.
– Боже, смилуйся над нами!– застонала Зося.– Злодей, пытавшийся убить восемь человек...