— Восемь.

— Ты сегодня особенно нудный.

— Вы сегодня особенно повреждённый.

Потом всё-таки прошёл в мастерскую и остановился возле карантинной кассеты. Чёрная скоба лежала за стеклом и манила.

Я мог открыть сравнительные снимки, мог поднять старые учебные архивы.

Мог спросить Архивариуса, на чьих работах такой же разгрузочный вырез встречался чаще всего. Но вместо этого выключил экран:

— Завтра Кайр-Мора.

— Маршрут подготовлен, — отозвался помощник.

— Легальный.

— Старый распределитель дешевле на тридцать один процент.

— Поэтому он мне и не нравится.

— Адрес требует дополнительной проверки.

— После Клеопатры я решил некоторое время переплачивать за скуку.

— Зафиксировать как новый финансовый принцип?

— Нет. Это временная слабость.

Дошёл до жилого отсека. Манжета тихо пульсировала на плече. Убежище гудело привычными звуками. Где-то работал третий охлаждающий тракт, которому оставалось слишком мало циклов. Где-то стояли пустые кассеты. Где-то лежал кусок чёрной биокерамики, который знал слишком много о моей школе.

Прилёг на кровать:

— Архивариус…

— Да.

— Разбудишь, если Убежище начнёт разваливаться.

— Уточните порог.

— Если без меня уже не обойтись.

— Это субъективный критерий.

— Тогда решай сам.

— Опасная формулировка.

— Спокойной ночи.

— Спите.

Успел подумать, что ответ прозвучал подозрительно удовлетворённо.

Проснулся сам — это было непривычно. Просто открыл глаза. Несколько секунд лежал и смотрел в потолок. Потом осторожно поднял правую руку. Плечо отреагировало без резкой боли.

— Архивариус.

— Я наблюдаю.

— Это пугает.

— Диапазон движения восстановлен до восьмидесяти шести процентов от вашего обычного утреннего значения. Воспалительный показатель снижен на сорок два процента. Микроповреждения стабильны.

— Работать можно.

— Точная ручная работа — да. Умеренная нагрузка — с ограничением. Рывок, длительное силовое усилие и бой правой рукой запрещены.

— Значит, работать можно.

— Вы опять услышали только удобную часть.

Поднялся. Плечо ныло, но уже не жило отдельной жизнью, чего для моих целей хватало.

После завтрака проверил лёгкий комплект. Кайр-Мора не требовала оборудования для восьмитонного объекта.

Защитный комбинезон, фильтрующая маска, баллончик с кислородом, стерильный полевой блок, двенадцать капиллярных игл, шесть герметичных пробирок, компактный охладитель и две кассеты стабилизации. «Телескоп-М» остался в мастерской, как и «Шёпот». На поясе висел обычный резак.

Удивительно, сколько задач можно решить без оружия, если заранее знаешь, что именно собираешься делать.

Перед выходом оплатил маршрут, сумма испарилась со счёта.

— Девять процентов выплаты за Змея, — заметил Архивариус.

— Я умею считать.

— С учётом разрешения на сбор, карантинной регистрации и приоритетного окна.

— Вот сейчас стало легче.

— Вы сами выбрали легальную цепочку.

— Не напоминай о зрелости решений. Она дорого стоит.

«Чёрный ход» вывел меня в знакомую слепую сервисную зону. Дальше началась цивилизация.

Три зарегистрированных перехода. Две проверки идентификатора. Один досмотр стерильного комплекта. Ни одного человека с оружием у моего лица. Почти начал понимать привлекательность закона.

Последний распределитель системы Эш-Мора встретил меня красным светом звезды на обзорном экране и уведомлением о погодном окне.

КАЙР-МОРА. СУМЕРЕЧНЫЙ СЕКТОР 14.

РАЗРЕШЕНИЕ НА СБОР: ДЕЙСТВУЕТ.

КВОТА СЫРОГО СОКА: ДО 180 МЛ.

ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЛОДОНОСЯЩЕГО УЗЛА: ЗАПРЕЩЕНО.

ВМЕШАТЕЛЬСТВО В МИГРАЦИЮ ОПЫЛИТЕЛЕЙ: ЗАПРЕЩЕНО.

ПРОГНОЗ ТЕМПЕРАТУРНОГО СПАДА: 01:07:40.

ОЖИДАЕМАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ОКНА: 17–23 МИН.

— Щедро.

— Квота или окно?

— Окно. Квота ещё не знает, сколько там осталось после предыдущих посетителей.

Локальная платформа опустила меня в сумеречную полосу через девять минут. Первое, что я почувствовал, был ветер. После Клеопатры это казалось роскошью.

Он шёл со стороны ночи, холодный, влажный и живой. Не бил пылью по броне. Не нёс кварцевую крошку. Просто шебуршал травой.

Над горизонтом висел красный карлик. Не садился, не поднимался.

Просто стоял низко над светлой стороной мира, будто кто-то прибил его к небу.

Справа земля уходила в постоянный день — ржаво-красный свет, тёмные камни, низкие растения с блестящими листьями. Слева начиналась ночь.