На четвёртом узле плечо напомнило о себе слабостью.

— Пауза три минуты, — сказал Архивариус.

— У нас переход на другой участок примерно через двадцать.

— Поэтому пауза сейчас дешевле паузы потом.

Ненавижу разумные формулировки, которые придумал не я. Но что делать?

Присел на камень, меж тем ветер усилился. С серебристой стороны листьев тонкими нитями поднялась пыльца. Она ложилась вдоль потока воздуха и исчезала в сторону ночи.

— Мигранты близко, — сказал Архивариус.

Увидел их через пять минут. Сначала движение на границе тумана. Потом отдельные формы. Они не летели, планировали.

Каждое существо было размером примерно с моё предплечье, с длинным узким телом и двумя парами полупрозрачных мембран, натянутых между костяными дугами. Мембранами не махали, словно крыльями — они ловили ветер из-за разницы температур.

Стая растянулась вдоль сумеречной полосы на сотни метров. Чёрные силуэты входили в тёплый поток, поднимались, складывали заднюю пару мембран и уходили в холодный. Потом снова выныривали выше.

— Красивые, — сказал я.

— Локальное имя в реестре: Ночные паруса.

— Наконец-то кто-то назвал животное нормально.

— Таксономическое обозначение ещё не утверждено.

— Не порть.

Первые Паруса прошли над лозой. Один опустился к зрелому узлу. На нижней стороне его тела были короткие щетинки — прошёл ими по раскрытому краю листа, собрал серебристую пыльцу и толкнулся ветром дальше.

Следующий сделал то же самое уже на соседнем растении. Вот и весь механизм. Тепловой маршрут, корм и пыльца. Убери один элемент — урожая не будет.

Стая стала плотнее, над моей головой прошли десятки особей. Один опустился почти к ноге, проверил край чёрного камня и ушёл вверх.

Я не двигался. Иногда профессионализм заключается в умении двадцать минут ничего не трогать.

Через семь минут плотность стаи начала падать, через девять коридор снова стал пустым.

— Пересечение разрешено, — сказал Архивариус. — Температурный спад через девять минут сорок секунд.

Резервный участок был меньше, но гуще. Здесь лозы росли среди низких каменных гряд, где холодный воздух стекал с ночной стороны и задерживался в углублениях.

— Проверка состояния.

Архивариус подсветил шесть подходящих. Два я отбросил сразу.

На одном сидела свежая пыльца Парусов, и щетинки ещё не успели осыпаться с края. Второй держался на молодом побеге.

— Итого четыре.

— Этого достаточно при среднем выходе.

Поставил сборники, и тут температура начала падать. Изменился ветер. Он стал холоднее почти сразу, словно кто-то открыл дверь в большую ледяную пещеру.

— Шесть с половиной минут до окончания легального сбора, — предупредил ИИ.

— Успею.

Извлёк иглы до наружной оболочки узлов, снял уплотнения и нанёс на точки прокола тонкий стерильный гель — как положено по инструкции.

— Итог чистого сырого объёма — сто двадцать четыре целых шесть десятых миллилитра, — сообщил Архивариус.

— Состояние узлов?

— Все отобранные сохраняют давление в допустимом диапазоне. Признаков разрушения плодоносящей ткани нет.

— Пиши в реестр.

— Уже.

РЕЕСТР КАЙР-МОРЫ: ОТБОР ЗАРЕГИСТРИРОВАН.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО.

ОТЧЁТ О ПОВРЕЖДЕНИИ УЧАСТКА ПРИНЯТ.

ОСТАТОК КВОТЫ АННУЛИРОВАН ПО ЗАВЕРШЕНИИ ОКНА.

— Вот и всё.

— Требуется стабилизация сырья.

— Ты способен испортить любую финальную фразу.

— Это не финал.

Он был прав. Сок Спящей лозы в пробирке ещё не был «Сон-травой». Это было сырьё. Ценное и капризное. Достаточно активное, чтобы через несколько часов превратиться в бесполезную слизь, если его оставить тёплым. Потому поставил пробирки в компактный охладитель.

К тому же надо провести полную очистку от пыльцы и посторонних белков — займусь этим уже в Убежище. Но первичную чистоту нужно было знать сейчас:

— Анализ.

— Активная фракция в допустимом диапазоне. Загрязнение пыльцой ниже нуля целых двух десятых процента. Клеточный материал ниже порога. Ожидаемый выход стабилизированного базового концентрата — от семидесяти четырёх до восьмидесяти одного миллилитра.

— Сколько партий?

— Четыре мастер-партии стандартного объёма. Фактическое число дротиков зависит от видового модификатора, массы и требуемой глубины седации.

Ветер уже менялся обратно. Где-то выше по склону последние Ночные паруса уходили к темноте.