Ох ты ж, ни хрена себе! Мы с бароном охаем одновременно.

— Как ваши самые породистые жеребцы, ваша милость, — потрясённо говорю ему. — Знаете что, барон? Займитесь-ка вы изготовлением луков. Отличный доход себе обеспечите. И богатое приданое дочке.

Барон, вот смех-то, действительно задумывается. Хотя я просто по наущению предка затеваю торг. Он здесь уместен хотя бы потому, что ценников на товарах нет.

Лавочник почти не нервничает, улыбается:

— Помилуйте, по отдельности каждый лук стоит пятнадцать, я вам уже скидку хорошую дал!

Угу. Или перед этим поднял цену с десяти до пятнадцати, а затем проявил милосердие. Ладно, если с десяти, а то как бы ни с пяти.

— Любезный, один мой приятель несколько дней назад купил у вас лук за дюжину золотых. И не малый, а большой. Он в два раза больше этого!

— Наверное, ваш приятель умеет хорошо торговаться, — не смущается лавочник, хотя вижу, что мой случайный выстрел попал в цель.

— Я ещё лучше, — сначала надо нос задрать. — Здесь, здесь и здесь… мелкие дефекты в древесине. Нет, лук не треснет сразу, но всё равно — выглядит он лучше, чем есть на самом деле.

Лавочник улыбается на этот раз недоверчиво.

— Это я ещё те выбрал, у которых в полочке из рога изъянов не было. А вот в этих есть, — опять тычу пальцем.

— Советую поверить, — барон не остаётся в стороне, — парень одарённый, зря болтать не будет.

— Артефактор? — взгляд служителя бога выгоды и наживы становится острым.

— Целитель, — не нахожу нужным врать. — Дерево и рога взяты от живых существ, поэтому я вижу.

По итогу сговариваемся. Пару луков получаю за восемнадцать золотых, но оставшиеся в лавке полдесятка мне пришлось поправить. Далось тяжеловато. Ещё пустил общеукрепляющую волну по организму хитрожопого лавочника.

Выхожу из лавки с ощущением, что меня только что поимели. Несмотря на докомплектование покупок колчанами с парой десятков стрел в каждом. Вздыхаю. Ладно, ещё не вечер, когда-нибудь этот лавочник придёт ко мне, и тогда я обдеру его как липку.

Вручаю луки барону. Тот недоумённо таращится на меня.

— Мой подарок Грову и Дэну. Они давно мечтают.

Барон долго не находит слов. Затем начинает выталкивать их по одному:

— Стэн, зачем это… я и сам бы мог…

— Ваша милость, это мои деньги и я распоряжаюсь ими, как пожелаю. Хотите лишить меня моего законного права?

От избытка чувств барон приобнимает меня за плечи:

— Приезжай ещё. На джерхунов поохотитесь. В этот раз-то некогда было…

Затем он по моей просьбе доставляет меня в графский замок. Даёт письмо для отца. Отчёт сюзерену, наверное.

Я решил немного пожить в городе. Деньги есть, почему бы и нет.

Вечер, замок Тревзен.

— Клосс, я, конечно, это съем, — скептически оглядываю ужин (как они ухитрились сделать его остывшим, ума не приложу!), — потому что голоден. Но если подобное повторится, кого-то придётся высечь на конюшню. Возможно, тебя.

— Больше не повторится, ваша милость, — мажордом учтиво кланяется, лицо непроницаемое. — Ваш визит для всех нас оказался неожиданным. Повар отпросился погостить у родственников.

Как будто повара никто подменить не может. Там целая шайка на кухне каждый день шурудит. И готовит для всей банды, то есть штата слуг каждый день.

После ужина пошёл в гардеробную. Свою. Задумчиво оглядываю обширное и пустое пространство, скуку которого еле-еле развеивает ночной наряд, из которого я давно вырос.

Вопросительно гляжу на Клосса, который молча разводит руками. Звукового сопровождения не требую, и так всё понятно. «Кино и немцы. Кино немое, немцы — тупые», — саркастически комментирует предок. Не знаю, что такое «кино», но полностью с ним согласен. Но наверняка Клосс не сплошь тупой.

— Скажи, Клосс, разве нельзя из бюджета замка выделить небольшую сумму хотя бы на простенькую повседневную одежду? Тренировочный костюм, исподнее?

О чём-то задумывается, поднимает глаза вверх, кажется, въявь слышу, как скрипят шестерни в его голове. Дожидаться конца процесса не собираюсь:

— Посоветуй-ка, где можно приличный костюм заказать. А то я думаю, дом Габена мне не по карману будет.

— Какой суммой располагает Ваша милость?

— На одежду могу потратить не более пятнадцати золотых. Хорошо бы в десять уложиться.

— Улица Роз, восемь. Там шьют для заезжих дворян, баронских семей графства, военных.

Гронкс, улица Роз 8.

Утро следующего дня.

«Сойдёт», — сказал я вчера Клоссу, и вот я здесь. Я-то впервые в жизни, а мой предок, скептически глядя на суету вокруг, высказывается прямо: «Судя по всему, приличных заказов у них давненько не было». Затем советует отойти в сторонку.