Шрифт:
Ритуал требовал не столько магии, сколько воли. Я должна была убедить эту мёртвую землю вспомнить, что она живая.
И в этот момент лес взорвался звуком.
Их было много. Они выходили из леса с трёх сторон сразу, слаженно, как единый механизм. Чёрные плащи с серебряными символами по вороту, лица скрыты под глубокими капюшонами. В руках обсидиановые жезлы, которые уже начинали светиться тёмным, болезненным фиолетом. Воины ордена «Чёрного Рассвета».
Агафья среагировала первой. Её рука метнулась в сторону, разбрасывая веером заговорённую соль. Широкая дуга белых кристаллов упала между нами и передовой цепью культистов. Те, кто шёл первым, запнулись, шарахнулись, как от огня.
Дамиан обнажил меч, и его лезвие отразило фиолетовый свет Разлома.
Михаил шагнул вперёд, заслоняя меня, и его ладони уже светились знакомым багровым огнём.
Но я смотрела не на культистов, а на двух людей, которые последними неторопливо выходили из леса. Будто они были здесь хозяевами, а не мы.
Первый — высокий, сухопарый, в белой рясе поверх чёрного. Лицо я не могла разглядеть под капюшоном, но что-то в его силуэте, в том, как он держал посох, в том, как смотрел перед собой, заставило меня вспомнить слова из допроса Дамиана.
Дамиан рядом со мной резко выдохнул. Тихо и страшно.
Второй шёл в ритуальной броне — чёрной, с серебряным гравированным узором, похожим на переплетённые корни. Высокий, широкоплечий, с высокомерным лицом, которое я когда-то считала красивым.
Сергей Воронцов.
Он снял капюшон. Его взгляд нашёл меня мгновенно через расстояние, через суматоху, через всё. Он мягко улыбнулся, как человек, наконец добравшийся до давно желанного места.
— Лиза, — сказал он достаточно громко, чтобы я услышала. — Рад тебя видеть. Жаль, что обстоятельства такие.
У меня свело пальцы. Семя всё ещё лежало в ладони. Капля крови на подушечке пальца засыхала темнея.
Не успела. Ещё не вложила кровь. Семя не проросло.
Михаил обернулся на долю секунды — достаточно, чтобы увидеть выражение моего лица.
— Лиза, — он говорил быстро и тихо, — что бы ни случилось, ты продолжаешь ритуал. Слышишь меня?
— Их слишком много, — прошептала я.
— Знаю, — он поднял правую руку, в которой уже горел шар сжатого пламени. — Именно поэтому ты продолжаешь, а мы держим.
Магистр поднял посох.
Это было не похоже на простое колдовство. Двенадцать человек встали кольцом по внешнему периметру, ещё восемь ближе к Разлому и их жезлы начали вибрировать в унисон. Фиолетовый свет пульсировал синхронно, и я почувствовала, как земля под коленями вздрогнула. Разлом отзывался на их ритуал, открываясь, раздвигаясь, тяжелее дыша.
Сергей встал у самого края. Он достал из-под плаща длинный ритуальный обсидиановый клинок, с гравировкой по всей длине и поднёс его к ладони.
— Стой, — выдохнула я.
Он не остановился, но и пока ещё не резал. Смотрел на меня с тем же странным, почти нежным выражением.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь закрыть его, — сказал он. — Это трогательно, но ты не понимаешь, Лиза. Это не рана, а дверь. И мы её откроем нараспашку, как должно быть.
— Заткнись, — сказал Михаил.
— Ты любишь её, губернатор? — Сергей чуть склонил голову. — Тогда ты должен понять: она сражается за умирающий мир. За заплатку, а я открываю путь в новое.
Михаил выстрелил огнём в ближайшего культиста, нарушая их кольцо. Тот упал с криком, жезл откатился в сторону, пульсация сбилась.
И тогда всё началось по-настоящему.
Они атаковали. Первые четверо бросились на Михаила с обсидиановыми кинжалами. Он принял их огнём и сталью, его плащ вспыхнул краем, и он его сорвал, не останавливаясь.
Агафья работала молча и страшно, каждое её движение было выверено, каждая щепотка соли или порошка падала именно туда, куда нужно. Двое культистов, попав в её заговорённый круг, просто осели на землю, выронив жезлы. Не мёртвые, но лишённые воли.
Дамиан не двигался. Он стоял как вкопанный, глядя на Магистра. Тот снял капюшон. Седой, с изрезанным морщинами лицом, с глазами цвета выцветшего неба. Я не знала этого человека, но Дамиан знал.
— Брат Конрад, — произнёс инквизитор. Его голос был странно ровным для человека, который только что увидел собственного наставника на противоположной стороне поля битвы.
— Дамиан, — ответил Магистр с искренним, почти отеческим сочувствием. — Ты мог быть здесь вместе с нами.
— Я служу Создателю.