Я просыпаюсь, потрясенная. Разве знамение может приходить вот так, не под сводами храма? Но в том, что это было знамение, у меня нет сомнений, и теперь я должна поведать о нем Мико. Он не спит (уже или совсем?), по-прежнему обнимает меня за плечи, и я не сразу вспоминаю о минувшем, тянусь к нему с поцелуями. Но когда влечение нарастает и ему уже почти невозможно сопротивляться, вновь вспоминаю все: находку в лесу, слова Акве о жертвах. Нет! Не могу! Не могу обманываться сама и обманывать его! Пусть даже правда окажется ужасной. Сейчас ему некуда бежать, разве что перевоплотиться, и тогда я погибну, сбитая его крылом. Но безвестность хуже смерти, потому что разрывает мне сердце.

— Что с тобой? — спрашивает Мико. — Что она сотворила с тобой, эта холодная королева?

Я не сразу понимаю, что он говорит об Акве.

— Зачем я тебе? — даже ныряя с Ивеей с отвесной скалы я не испытывала такого замирания духа, как сейчас, бросая вопрос.

— Разве я не ответил тебе на этот вопрос? Нира, я люблю тебя, ты — моя жена, и нужна мне, чтобы жить долго и счастливо.

— Пока стихии не понадобится жертва?

Он отодвигается:

— Ах, вот оно что. Акве просветила тебя…

— Нет, не она…Не только она…Там, на острове, я видела остов ритуальной лодки. У тебя уже была жена? Что с ней сталось?

— Лодки? — он хмурится. — А…Да, была. Она умерла.

Я вздрагиваю, хотя и ждала такого ответа. А Мико хватает меня за плечи и встряхивает:

— Она умерла, но я не приносил ее в жертву! Как думаешь, почему я запретил тебе подходить к Белой башне? Когда я в потоке, Нира, я не различаю людей и не могу контролировать свою стихийную силу в отношении тех, кто подвернется под крыло. Там, у озера, моя сила была минимальна, и только это спасло тебя! Вспомни, чем все обернулось? Я едва не потерял тебя! Моя первая жена ослушалась меня, ей хотелось посмотреть, как я становлюсь ветром… Я был интересен ей не как человек, не как мужчина, а только как Аир, но она искусно обманывала меня. И пришла на башню, желая узнать тайны. За что и поплатилась.

Как же мне хочется ему верить! Да, я помню, каково это — оказаться под крылом…

— Значит, если бы она не пошла туда и осталась жива, ты до сих пор был бы с ней?

— Да…наверное…но ее нет. А со мной ты. Я знаю, это звучит жестко, но с ней было сложно. Там, на побережье, она росла в богатой семье, у нее были слуги, а жители селения чтили ее. Она привыкла к власти и поклонению, и не желала мириться с ролью нареченной. Ей хотелось самой познать силу стихии, хоть я и объяснял ей, что это невозможно. Мы стали ссориться из-за этого. Думаю, прошло бы время, и я отправил ее по лунной дороге. Но она сама выбрала свою судьбу.

Мы долго молчим. Потом Мико, не дожидаясь новых вопросов, продолжает:

— Я не хотел пугать тебя, но нет ничего хуже женского воображения и впечатлительности. Да, Смотритель может принести свою нареченную в жертву своей стихии. Для Аира способ — сбросить жертву с башни, Акве, наверное, топит их, Игнис сжигает. Терра, ну, не знаю, мы никогда не делимся подробностями. Но мне претит подобное условие. Я — не убийца и не властолюбец. Я получил власть над стихией, потому что просто попал сюда, но если есть возможность идти мирным путем, я буду это делать.

— А лодка?

— Когда моя первая жена погибла, я обезумел от ярости и отчаяния. Метался по острову, уничтожил все, что могло напомнить о ней: платья, украшения. И лодку просто зашвырнул и больше не вспоминал о ней…Нира, я готов отвечать на вопросы, я не готов лишь к одному: чтобы ты выстраивала между нами стены недоверия и сомневалась во мне. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были счастливы, но я не справлюсь один, если ты не откроешь мне свое сердце! Понимаешь?

Какой же он ранимый, мой муж! И как же мне жаль, что мы оба — заложники условностей этого мира. Я бы хотела, чтобы мы жили обычной жизнью, а не подчинялись законам! Но это — лишь мечта! Тут я вспоминаю об Акве, которая ради любви тоже хотела обойти правила. И к чему это привело? Наверное, нужно рассказать Мико. Но тогда начинать нужно с того, как я попала на остров.

Откровенничать с Бризом было проще. Делиться же своей болью и растерянностью с Мико мне сложно, я не хочу, чтобы он считал меня слабой и беспомощной, я хочу быть ему достойной женой. Но если даже Акве, подчинив стихийную силу, еще борется с человеческими чувствами, то что говорить обо мне?

— Вот, значит, как, — тянет Мико, когда я добираюсь до момента, что Акве хотела найти и вернуть отца, — теперь я понимаю…Значит, стихия изначальная просто забрала того, на ком был камень. Я ведь видел, как тебя унесло, Нира, но я даже не понял, что происходит, и не смог сразу вернуть тебя. У Акве не было намерения похищать тебя, теперь я ей верю. Она, должно быть, тяжело приняла весть о том, что твой отец погиб. Отчего он умер?

Я рассказываю о знамении и о гибели каравана и чувствую, как плечо Мико каменеет под моей щекой.

— В этом наши миры одинаковы, — произносит он тихо, — люди готовы истреблять друг друга ради богатства или власти. Жестоко. Знаешь, иногда я думаю, что ваш мир устроен неправильно. Если бы люди умирали от стихий, они бы больше ценили жизнь. Но потом я вспоминаю свой мир. Ничего это не меняет. Ничего!

Что я могу ответить ему? Когда-то был создан наш мир и объявлены законы, по которым он будет развиваться. И любые попытки что-то изменить приводят лишь к гибели и разочарованиям. Значит, мы должны смириться и жить, как велено. Неужели я готова сдаться и отступиться от правил, по которым жил отец? Но что мне сейчас делать? Да, меня отправили на остров обманом, но разве я жалею о том, что рядом теперь Мико? Мы ведь любим друг друга. Неужели мы не можем обрести счастье, простое счастье любви? Я не найду важных и правильных слов. Мико молчит тоже. А на горизонте уже проступают знакомые очертания острова.