Шрифт:
Итак, что у нас есть: плечи и шея. Промежутки между пластинами в этих местах были чуть больше, чем где-то ещё, потому что там нужна подвижность. Природа не может сделать полностью неподвижное существо, у которого при этом есть лапы.
Я наблюдал за ним ещё примерно час. Медведь напился, прошёлся по распадку, поднял морду к небу, несколько секунд стоял так, нюхая воздух. Я тогда вжался в камень и спрятал ауру до предела.
Медведь не смог меня учуять, он опустил морду и пошёл обратно к берлоге.
На полдороге он неожиданно остановился, встал у большого валуна и приложил к нему лапу ладонью вниз, как человек, и я увидел, как от места контакта пошли лёгкие колебания. Это не было видно глазами, я ощущал это своей ци. Земная ци потекла от камня в лапу из самой глубины горы.
Сначала я не понял, что он делает, а потом до меня дошло! Он пил, но не воду, земную ци прямо из горы. Просто стоял и тихо насыщался, перекачивая в себя силу земли и восстанавливая то, что потратил за утро. Он простоял половину палочки благовоний, может, чуть больше, потом убрал лапу. Я заметил, что его броня стала чуть темнее, чуть плотнее на вид, как будто напиталась изнутри, а камень, до которого он дотрагивался, рассыпался в прах.
…
Я смотрел и думал, что вот оно…
Значит, земля — его источник. Не просто стихия, которую он использует для защиты и нападения, а буквально его питание. Он стоит на земле и черпает из неё силу. Это означает одно очень важное обстоятельство: пока он касается земли и имеет возможность черпать, он будет восстанавливаться даже во время боя. Бить его в полную силу можно сколько угодно, а он в это время будет латать то, что я разрушаю.
Хорошо, что я это увидел заранее. Мне нужно подготовить ловушку.
Я подумал, что надо будет максимально быстро добраться до ядра. У любой мерзости есть некий кристаллизованный центр. Точка сосредоточения скверны, из которой питается и держится в нашем мире всё её существо. Я уже убивал мерзость-медведя, давным давно, ещё в Юйлин. Там сосредоточение скверны находилось в груди.
У этого медведя, скорее всего, оно тоже будет в брюхе или в груди. Возможно, в голове. Если я буду бить туда постоянно ци, то каменное тело будет накапливать урун, и ядро начнёт резонировать. В какой-то момент оно уже не сможет справляться с потоком энергии и пойдёт трещинами.
…Но для этого нужно время. Нужна возможность бить снова и снова, не отвлекаясь на то, чтобы уворачиваться от лапы, которая раздробит мне рёбра.
Именно для этого нужна ловушка.
Медведь убрёл в берлогу. Я остался лежать на уступе, до тех пор, пока не убедился, что он угомонился и затих, а потом тихо отполз назад и пошёл осматривать местность.
Мне нужно было найти узкое ущелье.
Я ходил по горам до самого вечера, методично исследуя рельеф. Здесь было несколько ущелий и узких проходов между скалами. Это же горы, такие места это не редкость. Многие увиденные расщелины выглядели подходящими, но мне нужно было конкретное сочетание условий: узкий проход, достаточно длинный, чтобы в нём нельзя было развернуться; скальные стены с трещинами и выступами, куда можно забить крепления.
Неплохо бы, если будут карнизы. Мне нужно будет сделать противовесы из скал и тяжёлых камней, чтобы поднять тушу мерзости в воздух.
Я искал очень долго, до самого заката. Последние, падающие лучи солнца высветили провал между двумя скалами.
Ущелье шло через гору двумя параллельными стенами из тёмной породы, достаточно тесное, чтобы Каменный Медведь мог протиснуться туда, но не мог идти быстрым шагом и свободно маневрировать. Длина на дне была примерно шестьдесят шагов. Дно было каменным, ровным, без сильных перепадов, значит, он не споткнётся на входе и не остановится раньше времени. Стены были неровными, с естественными выступами на разной высоте. Там можно закрепить противовесы.
Наверху, как я и хотел, я обнаружил нависающий карниз с правой стороны. Я посмотрел на него и убедился, что он держится на честном слове: несколько трещин, выветренная порода, видно даже снизу, что часть уже готова съехать вниз. Если не получится задержать медведя цепями, его можно завалить камнями, чтобы замедлить. Тогда это будет сражение на скорость: что быстрее — мои удары или его регенерация. Не хотелось бы проверять, но один план хорошо, а два — лучше.
Я прошёл по ущелью насквозь, оценивая каждый шаг, запоминая, где что лежит, где в стене есть удобный выступ, где трещины в скале будут хорошими точками для клиньев. Прикинул, где медведь уже не сможет развернуться, откуда у меня будет возможность уйти наверх, если всё пойдёт не так.
Будучи наёмником, я понял одну вещь: всегда надо знать, как и куда уйти, если всё пойдёт не так.
Потом я забрался на карниз и осмотрел его изнутри. Нависающий блок держался совсем ненадёжно: одна широкая трещина уходила горизонтально на добрых полтора шага, а вертикальная начиналась прямо от неё и шла вниз. Я пару раз толкнул несильно, и блок чуть сдвинулся, а камни под ним заскрипели. Я тут же убрал руки, и осыпь остановилась. Нет, сейчас не надо!
Пока не надо…
Я отметил для себя место и спустился обратно.