Шрифт:
— Конечно смогу! — он с благоговением принял подарок.
Я улыбнулся, махнул ему рукой, пошёл по тропе вниз и на повороте обернулся.
Ли Ян стоял у входа в пещеру и махал рукой: сначала одной, в которой был зажат поблескивающий подарок, потом обеими. Из штанов у него виднелся хвост, видимо, парень не удержался от избытка чувств, и теперь весело подметал траву белоснежной кисточкой.
Я поднял руку в ответ, повернулся и пошёл на северо-запад.
Горы Свинцовых Облаков были в трёх днях пути отсюда или около того, если бежать с моей скоростью. Я поправил котомку на плече, нащупал в кошеле нефритовую табличку и снова побежал.
Ли Ян:
Глава 13
Камень и металл
Горы Свинцовых Облаков встретили меня холодом и противной пустотой. Знакомое тянущее ощущение почти полного отсутствия ци заставляло ёжиться, но от этого холода нельзя было спастись просто закутавшись плотнее в одежду и ускоряя шаг. Нет, отвратительное ощущение отсутствия жизни тухлой вонью постоянно висело в воздухе, въедалось в лёгкие и в кости, и в само пространство вокруг.
Я вдохнул и почувствовал, как горло перехватывает. Казалось бы, к чему я придираюсь, воздух был чистый и безвкусный, но его как будто не хватало: вдыхаешь, а насыщения нет.
Я остановился на краю перевала и оглядел горные пики, раскинувшиеся передо мной.
Ничего не было такого, как рисуют на картинах, когда говорят о Севере: величественный и суровый край, с белоснежными вершинами и благородными орлами в небесах. Нет, здесь всё было другое. Каменные пики вздымались острыми зубьями, почти чёрными, потому что тёмная порода почти не отражала свет пасмурного неба. Каменная пыль и растительная труха лежали клочьями там, куда не добирался ветер: в расщелинах и под нависающими карнизами. Всё остальное было голым. Безжизненная трава между камнями была низкая, прижатая к земле и жёсткая, как проволока. Оставшиеся деревья были редкими, искривлёнными и без листьев. Они торчали из склонов под такими углами, словно всю жизнь боролись с чем-то и устали, но не сдались. Вернее не сдавались до последнего момента, пока не пришла мерзость и не высосала их жизненную силу досуха.
Небо было затянуто тучами, плотно и равномерно, без единого просвета, словно я был в пещере и надо мной нависал серый потолок из камня.
Я постоял, привыкая к разреженности, и заставил себя дышать ровно и глубоко, медленно втягивая воздух. Через несколько минут стало лучше, но мне было ясно одно: нельзя возиться долго. Я должен прийти, найти мерзость и победить её одним ударом. Пока я тут нахожусь, я не накапливаю ци, а только её трачу. У меня не будет второй попытки, если я облажаюсь.
Тигр внутри принюхался, навострил уши и толкнул меня. Он явно что-то почуял. Он обнаружил чужое присутствие: что-то тяжёлое и плотное, засевшее в этих горах, как гной в ране. Оно просачивалось в воздух, в землю и в самый камень отравляя всё вокруг.
Скверна. Здесь она была старой, вросшей в породу. Казалось, ещё немного, и сами горы начнут крошиться.
Я ещё раз вдохнул, уловил направление, откуда тянуло землистым, тяжёлым, чуть прогорклым запахом, будто каменная пыль пополам с гнильём, и спрятал свою ауру практически полностью.
Это требовало постоянного фонового внимания, но выходило само собой, на автомате. Как охотники привычно ходят по лесу: не думают специально о каждом шаге, но тело само делает их бесшумными.
Мне не хотелось, чтобы меня обнаружили первым. Сначала я хотел провести разведку, понаблюдать за моей целью, ну и подготовиться к сражению. Гора металла в котомке ждала своего часа.
Сюда я пришёл как охотник, а не воин. Честный воин приходит, называет себя, кидает вызов и сражается. Охотник — ждёт, смотрит и находит добычу до того, как разобраться с ней.
Я осторожно двинулся вниз по перевалу.
Тропы как таковой не было. Когда-то давно здесь, наверное, ходили люди. Я видел остатки кладки на паре поворотов, где кто-то выравнивал камни, и вырубленные в скале стулени, но сейчас это всё уже давно осыпалось и скрылось под обвалами после дождей. Я шёл по склону, внимательно выбирая путь: старался ступать там, где камни лежали плотно и не сыпались. По тем из них, которые выглядели сухими и устойчивыми, держался подальше от краёв, где порода была рассыпчатой и ненадёжной.
Первые следы я заметил примерно через час ходьбы и остановился. Я присел на корточки и внимательно оглядел находку.
Это была огромная вмятина в каменистой почве, широкая и круглая. Лапа, судя по очертаниям. Выделялись широко расставленных пять пальцев. Когти? Нет. Не было следов когтей, только сплошной край, как будто лапа сделана из одного куска монолита.
Я приложил ладонь рядом. След был раза в три шире моей руки, если считать с пальцами. Края были чёткими: не смазанными, как бывает у зверей с мягкими и пушистыми лапами, а жёсткими, давленными, как будто что-то каменное и очень тяжёлое вдавилось в землю и оставило свой отпечаток навсегда. Трава вокруг была прибита и растёрта в труху, а мелкие камни треснули под невероятным весом.