Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
– Не город, а штат, - поправил Моржов.
– Ну, штат, - согласилась Соня.
– А может, имелось в виду созвездие Орион?– спросил Щёкин.– Может, это инопланетяне к нам приехали? Я - человек космической эры, я не могу думать иначе!
– Какая разница, американцы или инопланетяне?– хмыкнул Моржов.- Встретим их и узнаем, кто они такие.
Они ждали. Проносящиеся поезда хлопали по глазам быстрыми промахами света между вагонов.
Моржов с верхотуры разъезда оглядывал пространства, рассчитывая послушать, как Щёкин будет очаровывать Сонечку, но Щёкин почему-то молчал. Окончательно определилось, что день выдался сумрачным, хотя и без дождя. Вдаль уходили меховые кучи Колымагиных Гор. Свежо зеленели заречные луга, слегка задымленные розовым клевером. Все краски были приглушены, вполнакала. Вся мощь цвета и света сконцентрировалась в небе. Там размазались и разъехались плоские облака, а их причудливые очертания были обведены слепящей солнечной каймой. Блестящие кружева небес земля растянула и выпрямила нитками рельсов - словно пряжу натянули на ткацкий станок. Честной готовностью к работе горел фиолетовый семафор. Где-то вдали древнегреческие парки закатывали рукава хитонов (если они были в хитонах и если у хитонов были рукава). В общем, хорошо было сидеть и просто так, без трё-ла. ожидать судьбы: неведомо чего из ниоткуда.
Электричка вылетела из-за леса, стремительно развернулась бумерангом, но сбросила ход. Она подкатила к штабелю шпал, стыдливо отвела взгляд, остановилась и набычилась. Моржов по-капитански положил бинокль на переносицу, собираясь издалека разглядеть американцев. Ему казалось, что американцы должны сразу как-то вы-лелиться из массы русских своей пестротой: нелепой одеждой, звёздно-полосатыми флажками, надувными шарами в виде гамбургеров, бейсболками и портретами президента на палочках.
С электрички сошло человек двадцать. Толпа амегиканцев среди них не выделялась, но выделялась ком-актная группа подростков: двое низеньких, один средний и один высокий. Электричка разгрузилась, хлопнула дверями и укатила. Приезжие вразнобой посыпали через рельсы - это были жители села Сухонавозово, которые направились к подвесному мосту через Талку. Подростки остались стоять на месте и угрюмо смотрели на Моржова, Щёкина и Сонечку.
– Всё-таки явились… - с мрачным и злобным удовлетворением выдохнул Щёкин.– Борька, мои упыри прикатили… Эй!– заорал он подросткам.– Сюда подошли, живо!
Подростки приблизились на половину расстояния. Щёкин спрыгнул со шпал и пошагал к ним.
– …А мы всё равно приехали, - сказал Щёкину средний.
– А чо нам дома делать?– с обидой выкрикнул высокий.
– Если вы нас выгоните, мы в лесу будем жить, а не уйдём!– заявил третий, маленький.
– Мы и ночевать здесь будем, насовсем, - с вызовом добавил четвёртый, тоже маленький.
Щёкин стоял перед упрямыми упырями и сверлил их взглядом.
– Это же дневной лагерь!– тихо и грозно сказал он.– Ночевать здесь не положено!
– А чо не положено-то?– недовольно крикнул высокий.
– Нас всё равно из домов выгнали, - сказал самый маленький.
– Из-за вас, между прочим, - сказал средний.
– А я тут при чём?– спросил Щёкин.
– Вы говорили, что мы летом куда-нибудь поедем надолго.
Щёкин отступил на шаг и внимательно осмотрел упырей с головы до ног.
– Ничков, распахни куртку, - велел он.
– Да нету у меня сигарет!– Высокий Ничков демонстративно взмахнул полами куртки.
– Гонцов, сдай мне пугач, - велел Щёкин.
– Я не взял его, - тотчас отпёрся маленький.
– 3-здай ор-ружие!– прорычал Щёкин. Маленький Гонцов скорчил рожу и вытащил из кармана самодельный пугач.
– Чечкин, рюкзак, - распорядился Щёкин.
Чечкин - второй коротышка - презрительно бросил свой рюкзачишко под ноги Щёкину. Щёкин присел, порылся в рюкзаке и выволок на свет большую пластиковую бутылку пива.
– Зажритесь, - буркнул Чечкин.
– Гершензон!– мёртвым голосом произнёс Щёкин
– Нету!– закричал средненький подросток.– Чо вы смотрите на меня всегда сквозь зубы?
Щёкин швырнул бутылку пива и пугач в бурьян, утомлённо потёр лоб и оглянулся на Моржова и Сонечку. Лицо его было страдальческим.
– Борька, я тогда пошёл!– сказал он.– Надо упырей до лагеря отконвоировать. А ты…
Щёкин споткнулся: он никак не мог намекнуть на Сонечку.
– Да понятно, - кивнул Моржов.
Щёкин молча указал упырям на дорогу под гору.
Моржов в бинокль наблюдал, как Щёкин идёт по дороге в Троельгу, а упыри семенят следом.
– Сонечка… - Моржов повернулся к Соне и слегка сбился с мысли: вместо Сони уже сидел мерцоид.
Моржов вздохнул. Всё продолжалось.
– До последней электрички остаётся два часа, - сказал он мерцоиду.– Я тебя прошу: посиди со мной, а?
– Ну… как бы… как хотите…
Моржов усмехнулся сбывшемуся ожиданию. Мерцоиды не отказывают.
Он спрыгнул со шпал и ушёл за штабель справить нужду. Соня ждала. Возвращаясь, Моржов смотрел на неё, сидевшую на фоне облаков, просторов и окоёмов. Ракурс был непривычен для города Ковязина, и Моржов не понял: то ли Сонечкин мерцоид стал прозрачен, будто обычный призрак, то ли абрис света вокруг тучи, ослепляя, как-то уж очень извилисто сплёлся с очертанием Сонечкиного плеча и опущенной головы.
Моржов залез обратно на шпалы и стал смотреть на Сонечку. Её мерцоид с одного края словно подмыло и оплавило - приготовило для слияния. Моржов не стал эстетствовать, а просто придвинулся и приобнял Сонечку, присоединяя мерцоида к себе с разогретой, подтаявшей и обмякшей стороны. Бок у Моржова и вправду потеплел: Сонечка послушно чуть изогнулась под Моржова. Сонечкина податливость тоже была из разряда явлений ДП(ПНН), а потому настраивала не на стеснительную нежность, а уже на интимную ласку. Моржов механически перекинул толстую и пушистую носу Сонечки ей на грудь и поухватистее взял Сонечку за талию левой рукой. Правая рука в это время вставляла в рот сигарету и подносила зажигалку.