Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
– Доброе утро, Борис Данилович и Дмитрий Александрович, - вежливо поздоровался он.– А где находится лагерь?
– Лагерь там, под горой, за лесом, - пояснил Моржов.– Константин Егорович уже в лагере. А ты один приехал?
– Брат у меня не смог, - пояснил Серёжа.– Мама сказала, что кто-то из нас должен помогать ей на огороде. Мы решили, что в лагерь поеду я, а Саша останется с мамой.
– А кто ещё из вашего кружка приедет?
– Наверное, больше никто. Витя и Миша не могут, Андрюша Телегин заболел, Миша, который Смирнов, поедет на юг, а Слава и Ваня - к бабушкам, - подробно рассказал Серёжа.– Я могу идти?
– Да, иди, - разрешил Моржов.
– Вон, по дороге, - хрипло сказал Щёкин и указал пальцем.
– Спасибо, - сказал Серёжа. Он повернулся, по всем правилам дорожного движения посмотрел сначала налево, а потом направо, перешёл рельсы, отыскал тропинку и стал спускаться с насыпи.
– Хороший мальчик, - похмельно прохрипел Щёкин.
Он достал новую банку и откупорил. Вдали на склоне на дороге под ельником показалась фигурка Серёжи Васенина, шагающего к лагерю согласно инструкции.
– Как педагог я гуманнее, чем Костёрыч, - сказал Щёкин.– Я хоть на котах буду практиковать, а Костёрыч - на людях.
– То есть?… - не понял Моржов.
– Костёрыч научит Серёжу Васенина любви к городу Ковязину, а город Ковязин будет продавать Серёжу Васенина, как я - своих котов, а Серёжа Васенин будет возвращаться в город Ковязин через тайгу и пургу, а город Ковязин снова будет его продавать… И так до пенсии и до космодрома.
– Давай лучше про девок поговорим, - помолчав, мрачно предложил Моржов.
– Жизнь - это кузница, - изрёк Щёкин и тотчас переключился: - Девки у нас качественные, а Сонечка - лучше всех. Глупенькая-глупенькая - аж фляга свистит. И ни бе, ни ме, ни кукареку. Чудо!
– Вон и она, - сказал Моржов, разглядывая в бинокль дорогу, по которой только что прошёл Серёжа Васенин.
Соня шагала к разъезду с сумкой в руке.
– Наверное, обед несёт, - предположил Моржов. Соня приближалась небыстро. Моржов и Щёкин сидели на шпалах и ждали её, как два соловья-разбойника.
Соня была одета не по Троельге - в лёгкое цветастое платье.
– Здравствуйте, - робко, словно чужим, сказала Соня Моржову и Щёкину.– Роза Дамировна… ну, вам поесть послала…
Моржов отполз чуть в сторону, освобождая Соне местечко между собою и Щёкиным.
– Присаживайся, - радушно предложил он.
Соня подумала и, смущаясь, неловко залезла на шпалы. По пути она толкнулась в колено Моржова круглой и мягкой попой. Устроившись, Соня сразу сдвинула ноги, зажав подол, чтобы ветер от пролетающих поездов не вывернул платье ей на живот.
Моржов и Щёкин быстро поделили бутерброды. Получилось по три на человека. Последний бутерброд оказался неделимым. Соня от него отреклась, тогда Щёкин пальцем стёр с бутерброда масло, а Моржов съел хлеб.
– А что, детей пока только как бы один мальчик приехал?– робко спросила Соня.
– Нет, мальчиков уже штук тридцать приехало, - облизывая палец, ответил Щёкин.– Но мы их всех душим и складываем за шпалами. А тот сумел убежать.
Соня испуганно посмотрела на Щёкина.
– Дядя шутит, - успокоил Соню Моржов.
– А иностранцев тоже нет?– наивно спросила Соня шёпотом.
– Ни одного, - подтвердил Моржов. Он полез в карман, вытащил телефон и посмотрел время.– Вообще-то московский поезд пришёл в Ковязин примерно полчаса назад. Я думаю, они должны приехать на ближайшей электричке.
– Не приедут они ни хрена, - вдруг сказал Щёкин, щурясь на панораму лугов, перелесков и села Сухонавозово.– Какие-то они мутные, непонятные… Что за американцы такие? Сколько их? Какого возраста? Какого хрена им здесь надо? Откуда они вообще взялись и про нас узнали?…
– Ну, это как бы я телефонограмму про них к вам в учреждение принесла… - снова засмущалась Соня.– Я тогда о своей педагогической практике в департаменте договаривалась… Мне и дали… У вас в тот день, ну, педсовет был…
Соня покраснела, не глядя на Моржова. Моржов понял, что Соня вспомнила, как он выползал с педсовета на четвереньках.
– И что там за телефонограмма?– спросил он и покровительственно погладил Соню по спинке.– Говори, не стесняйся, здесь все свои.
– Ну, там как-то непонятно было написано… Типа «просим принять на общих основаниях, деньги перечисляем на такой-то счёт»… Потом всякие цифры шли и адрес: Ореон. Ну, с опечаткой. В Америке как бы город такой есть, Орегон, вот все и решили, что это американцы…