– К чему ты мне все это рассказываешь, Джога?

– Да... повелитель... единственно, чтобы рассеять тебе скуку однообразного пути. И, признаться, я побаиваюсь той бесшабашности и настойчивости, с которою ты предпочитаешь обирать храмовые закрома. Ну, раз, ну два... Но можно было бы почаще перемежать грабежи и разбои охотою, либо воровством мирского имущества. Почему именно храмы, а, Хвак?

– Не замки же мне в одиночку грабить??? Джога, ты чего? Пьем, едим вволю, чем ты недоволен?

– Всем я доволен, повелитель... А только... боюсь возвращаться... ну, ты понимаешь, о чем я...

– Закаркал, словно Птер-мертвоед!.. Что ты опять каркаешь надо мною? Лучше бы заклинаниям учил! Давай, учи!..

– Ну, начинается... Каждый раз думаю про себя: зачем я завожу все эти душеспасительные беседы? Затем, чтобы вместо благодарности от богов... и некоторых недалеких людей... навлечь на себя мучительное испытание присутствием при том, как некий простец, неспособный выйти за куцые пределы своего... Ой, ой! Ну за что на этот раз, повелитель? Разве я против?

– Много бурчишь и мало учишь! А почему руку и ногу надо лечить отдельными заклятиями? А лицо еще отдельным?

– Так ведь, как оно есть, повелитель, так и учу. Был бы ты демон, тогда... Ой-ёй-ёй! Я же просто сказал, а не в насмешку! Демонической сущности заклятья не нужны, а тебе я лучшие земные передаю, людские заклятья!

– А зачем ты меня обзываешь, что я некий простец? Это же ты про меня!

– Но повелитель... Это случайно вырвалось, я больше не буду! Клянусь огнем!

– Ты это уже мне говорил... э-э... дюжину... много раз! Да, много раз такое обещал, а все без толку. Смотри у меня, демон Джога! Учи, давай, учи. Значит, про лицо, руку, ногу и туловище я знаю, затвердил намертво, а изжогу как убирать?

– Отвари клубень пудери, повелитель, а лучше сырьем откуси, изжога и пройдет. Вон ботва, прямо у дороги, выдерни, грязь оботри, разрежь да испытай.

Хвак сошел с дороги и сделал все в точности по совету демона Джоги: выдернул, держась за ботву, клубень дикорастущего растения пудерь, стряс с боков клубня сухую песчаную почву, разрезал его об секиру напополам, вгрызся, выхватив кус из самой середины клубня, и проглотил, почти не жуя.

– Так у него вкус как у мыла в мыльне, тьфу! А заклинанием нельзя было?

– Можно, запросто. Повели - я уберу. И заклинание существует, повели - я научу. Но если есть под рукою природное, повелитель - зачем лишний огород городить? Прошло?

– Хм... Вроде бы. Спасибо, Джога, теперь буду знать.

– Не за что, повелитель. Мое дело тебе угождать всем сердцем, всей сущностью, всей верностью своей, а твое всемилостивое дело - вихры мне драть, затрещины отпускать, в виде награды, ругательствами приголубливать...

– Угу! Я еще и виноват! Сам первый обзываться полез! Ну, все, хватит хныкать! Принюхайся лучше - далеко ли до жилого?

– Далеко, повелитель. Дальше твоего человеческого чутья, это ты уже сам понял... пусть и не сразу... Но недостаточно далеко, чтобы не учуял его я, Джога, великий демон огня и пустоты! Если будешь время на мотню тягать, как сейчас, с клубнями, с созерцаниями, со стоянием на месте - придется ночевать в тайге. Если прибавишь ходу - к ночи успеем.

– Это потому, что я не могу заклятия на ходу учить, мне останавливаться надобно. Ну, ничего, даже если и ночевать - вода есть, пища есть, огонь добудем - устроимся.

– Ах, вода, ах пища??? Ну надо же! Устроимся, видите ли! Ему больше ничегошеньки не надо! Глядишь, и цуцыриха сама на огонек придет, игриво улыбаясь, да, повелитель? Или горулиха? Нельзя, нельзя думать только об одной утробе, повелитель, жизнь - она гораздо многообразнее и... Ой! Ну, все, все, я согласен! Все, повелитель, ты прав, как всегда! Погоди, повелитель! Отвлекись, отпусти мои "ухи" с вихрами, дай слово молвить! Вот только я собирался показать тебе одну штуку! Очень, очень занимательную!

– Какую штуку? Магическую?

– Нет, природную. Однако - обрадуешься! Нам надобно по дороге дойти вон до того холма, а там чуть вильнуть - и по тропе вверх. Люди, путники, ту тропу нарочно протоптали, чтобы по ней взойти и... Не пожалеешь, повелитель, пойдем!

Любопытство взыграло в Хваке, и он словно бы выпустил из захвата Джогову сущность, отложил наказание на потом... А потом и вовсе об этом забыл, до глубины души восхищенный увиденным.

Небольшой холм, куда Хвак соблазнился залезть, все-таки был выше самых высоких деревьев, росших у его подножья, и завершался проплешиной, которая позволяла видеть окрестности на десятки, если не на сотни, долгих шагов вокруг. Летний воздух был чист и не жарок, в любую сторону, до самого окоема, лежало зеленое пространство пятнами, тайга, а поверх него прозрачная синева: ни облачка, ни дымки, ни тумана, только солнце, небо и... И... там, впереди... в сторону восхода солнца...