Шрифт:
Энергия понемногу собиралась в теле. Источник отзывался на неё уже не такой острой болью, пальцы слушались лучше, но торопиться всё равно нельзя.
Сейчас мне нужно не просто переместиться в нужное место, а сделать гораздо больше. И желательно при этом не умереть раньше, чем закончу… Поэтому придётся немного набраться сил.
Да, я знаю, что каждая потерянная секунда кому-то стоит жизни. Но при всём желании не успею оказаться везде одновременно, а если сорвусь сейчас, могу обречь на гибель куда больше людей.
Ненавижу сидеть и ждать. Особенно когда понимаю, что происходит снаружи, а самому приходится беречь силы. Но в ближайшие минуты остаётся положиться на остальных.
Я продолжал прислушиваться к собственному телу, когда входная створка помещения отъехала в сторону. По полу застучали медленные металлические шаги — неровные, с короткими паузами.
Повернул голову, и хоть перед глазами по-прежнему стояла темнота, но кто пришёл, стало понятно раньше, чем прозвучал голос.
Таня остановилась рядом и тяжело опустилась на колени. Доспех глухо стукнул о пол, а следом послышался сдержанный болезненный выдох. Когда она заговорила, в голосе слышалась такая усталость, что даже короткие слова давались ей с усилием:
— Прости… Я задержалась…
Хоть я ничего и не вижу, энергетический фон и энергосистему ощущаю прекрасно. И по ним хорошо понимаю, насколько она пострадала.
Таня выжала максимум не только из себя, но и из костюма. Повреждённые участки отзывались алыми всполохами, перегруженные каналы удерживали силу с трудом, а тело продолжало тянуть из себя то, чего в нём уже почти не осталось.
Ещё немного усиления — и она надолго сляжет. Либо уже не поднимется…
Я медленно поднял руку, сложил два пальца и отвесил ей лёгкий щелчок.
Таня дёрнулась, отстраняясь, и поднесла ладонь к месту удара. Усталость не помешала ей возмутиться:
— Ай! За что?!
Опустил руку, всё ещё приглядываясь к её состоянию.
— За то, что слишком сильно истязала себя. Я понимаю, что ты сражалась, но нужно же знать меру.
Таня шумно вдохнула и подалась ближе. Возмущение в её голосе на этот раз прозвучало совершенно искренне:
— Знать меру?! Тебе ли об этом говорить!!! Ты себя хоть со стороны видел?! Такое ощущение, что прямо сейчас помрёшь… И вообще… Это насилие в семье! Вот!
Мы оба немного помолчали, а затем одновременно рассмеялись.
Как же я соскучился по этой её фразе…
Снова протянул руку и коснулся её щеки, осторожно притягивая девушку к себе. Она подалась навстречу без малейшего сопротивления.
Поцелуй получился с привкусом железа и соли. Но её губы оставались тёплыми и мягкими, а ладонь на моём плече сжалась, не позволяя сразу отстраниться.
Мы оторвались друг от друга и несколько мгновений молчали, оставаясь на коленях. Я чувствовал её дыхание возле лица и никак не мог заставить себя убрать руку.
Таня вдруг обняла меня. Крепко, почти отчаянно, прижавшись так, что на мгновение перехватило дыхание, а затем снова поцеловала — уже без прежней осторожности.
Я ответил, обхватив её и стараясь не навредить.
Наверное, для всего мира наши нежности сейчас не самое подходящее действие, но для нас всё иначе.
Я столько не видел её, не слышал, не мог просто прикоснуться, не думая о том, сколько между нами осталось расстояний и недосказанных слов… А сейчас она рядом. Мы снова вместе.
Не в самый приятный час, но главное — вместе.
Осторожно провёл ладонью по её спине, чувствуя под пальцами доспех, и прижал к себе чуть крепче.
Когда Таня наконец отстранилась, несколько секунд мы просто переводили дыхание. Затем её пальцы коснулись моего подбородка, осторожно приподнимая лицо.
Она замерла, и я почувствовал, как напряглась лежавшая на плече ладонь. В голосе, ещё недавно согретом смехом, появилась тревога:
— Сильный был враг…? И что с твоими глазами…? Почему ты смотришь не на меня, а сквозь…?
Я повернулся на её голос и постарался улыбнуться спокойнее.
— Скорее подлый. А насчёт глаз не переживай, зрение восстановится.
Послышался негромкий щелчок, затем щеки коснулась уже не бронированная перчатка, а тёплая ладонь. Таня осторожно провела пальцами возле глаза, задержалась у виска и спустилась ниже, почти невесомо касаясь кожи.
Её дыхание дрогнуло, а слова прозвучали совсем тихо:
— Я скучала.
— Я тоже… И рад, что нам теперь не нужно больше скрываться… Прости, что из-за моего исчезновения тебе пришлось провести эти годы в одиночестве.