Шрифт:
Попытка Уайатта исправить ущерб прошла именно так, как можно было ожидать. Затем Эйвери вообще уехала — якобы покататься с нашими сёстрами, которым в этот час совершенно нечего было делать в данной части города.
Поэтому, когда запаниковавший Броди подбежал к нашему столику, схватил Хита за рубашку и сообщил, что Кейс Махони, вероятно, вот-вот убьёт Иэна за баром, а Броди отправил Эйвери его остановить…
Мы вскочили и без единого слова понеслись к заднему выходу.
Едва Хит распахнул тяжёлую дверь, парковку взорвал страшный тигриный рёв.
Мы прорвались через первый и единственный ряд машин как раз вовремя, чтобы увидеть, как прекрасная зверица нашей пары взмыла в воздух, а клочья одежды посыпались на землю.
У Махони — ублюдка, ранившего Эйвери прямо у нас на глазах на арене, пока мы стояли беспомощные, охваченные убийственной яростью и совершенно не понимающие, почему её боль так сильно на нас действует, — было две секунды, чтобы осознать: девушка, на которую он подло напал во время тренировки, только что обратилась в очень крупную и очень могущественную серебряную тигрицу.
И собиралась разорвать его на части.
Серые глаза волка комично расширились, прежде чем тигрица врезалась в него, сбила с воздуха и покатила по асфальту, словно мохнатое бревно.
— Периметр, — рявкнул Хит.
Мы рассредоточились, заняв позиции вокруг парковки, чтобы вместе перекрыть все входы и выходы. Подруга Эйвери Мэллори и её партнёр-волк стояли неподалёку и потрясённо смотрели, разинув рты, как наша прекрасная тигрица вырывает огромный кусок плоти из плеча Кейса. Броди подбежал к ним, на лице отразилось облегчение. Он не удивился зверице Эйвери — только восхитился, — но наверняка уже знал, кто она, иначе не отправил бы сражаться с Альфа-волком.
Двери красной BMW, кое-как брошенной перед въездом на парковку, открылись, выпустив Уиллоу, Уинону и Клару. Все трое изумлённо уставились на происходящее.
Кейс оправился от потрясения и вскочил. Яростно зарычал и бросился вперёд, целясь зубами в горло Эйвери.
Он не добивался подчинения. Пытался её убить.
Ягуар зарычал в моей груди.
Эйвери отбросила голову волка большой лапой, попутно разорвав плоть когтями. Удар хорошенько оглушил Кейса, и тот пошатнулся назад.
— Ни хрена себе, — прошипела Уиллоу.
— Что. Здесь. Происходит? — театральным шёпотом спросила Уинона. Её голубые глаза стали размером с блюдца.
— Она прекрасна, — добавила Клара.
К Кларе подбежал маленький серебряный лис. Она радостно ахнула, подняла его и прижала к груди, словно плюшевого медведя.
Значит, Иэн здесь. Лис в нескольких местах истекал кровью, но выглядел целым.
Его парень сердито смотрел на него с другого конца парковки.
Клара перевела на меня огромные глаза.
— Эйден! Так вот что вы скрывали? Посмотри на Эйвери! Она даже крупнее твоего ягуара.
К слову о ягуаре: он серьёзно испытывал мой контроль. Вражеский зверь напал на нашу пару, и всепоглощающее желание сражаться рядом с ней было невыносимым.
Судя по яростно сиявшим глазам остальных членов квада, они чувствовали то же самое.
Но мы не вмешивались. И звери, и люди знали: наша пара сама справится в этой схватке. Она имела право защитить брата и отомстить за нападение Махони на арене.
Я прочистил горло.
— По массе она тяжелее. Размеры наших зверей почти одинаковы.
Кейс снова бросился на Эйвери, на этот раз вцепился зубами в бок. Она зарычала, резко развернулась всем мощным телом и стряхнула волка. Кейс шлёпнулся на землю, перекатился и снова прыгнул, щёлкая зубами, рыча и накачивая воздух удушающими феромонами, призванными сломить более слабого перевёртыша и заставить дрожать в покорности.
Моя пара недовольно зашипела и поднялась на задние лапы, встречая атаку волка.
Она била его лапами, с каждым взмахом разрывая всё больше плоти. Глаза волка превратились в пылающее серебро; из пасти летели кровь и слюна, атаки становились исступлёнными. Он снова и снова безрассудно бросался к горлу тигрицы и щёлкал зубами.
— Он сорвался, — крикнул я Хиту.
Полностью отдался зверю. За управлением не осталось ничего человеческого.
— Знаю, — ответил Хит. Голос звучал спокойно, но плечи почти касались ушей, а челюсть была стиснута так сильно, что зубы могли раскрошиться. — Я чувствую.