Шрифт:
— ТЕРАПИЯ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ. ПРОТОКОЛ УТВЕРЖДЁН МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБОЙ.
— Тысячу лет назад, — напомнила Лена.
— ПРОТОКОЛ НЕ УТРАТИЛ АКТУАЛЬНОСТИ.
— Мы подумаем, — сказал я.
— РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО.
— Какое решение?
— ПРОВЕДЕНИЕ БАЗОВОЙ ИЛИ ПОЛНОЙ АДАПТАЦИОННОЙ ТЕРАПИИ ОТЛОЖЕНО ДО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ОПЕРАТОРОМ.
Вот! Умеет же нормально формулировать, когда хочет.
Мы забрали вещи. Пока надевал артефакты, я заметил, что дрон завис у двери и словно наблюдает. Чёрная полусфера поворачивалась вслед за каждым движением.
— Куратор, как идёт диагностика транспортного модуля?
— ЗАВЕРШЕНА.
— И?
— ОБНАРУЖЕНА НЕИСПРАВНОСТЬ НАКОПИТЕЛЯ И ПРОСТРАНСТВЕННОГО ЯКОРЯ.
— Срок ремонта?
— ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ АВТОМАТИЧЕСКИХ СИСТЕМ — ДЕВЯТНАДЦАТЬ СУТОК.
— А если ремонтировать вручную? — спросил я.
— ПРИ УЧАСТИИ КВАЛИФИЦИРОВАННОГО ТЕХНИКА — ОТ ЧЕТЫРЁХ ДО ШЕСТИ ЧАСОВ.
— Здесь есть квалифицированный техник?
— НЕТ.
— Мия?
— Я обладаю технической базой, достаточной для ремонта. Но потребуется управление твоими руками и доступ к инструментам.
— То есть мы можем починить дрон сами?
— Вероятность успешного ремонта — восемьдесят семь процентов.
Уже лучше.
— Куратор, предоставишь оборудование и детали?
— ПОСЛЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ КОМАНДНЫХ ПОЛНОМОЧИЙ ОПЕРАТОРА.
— Какие ещё полномочия?
На экране появилась новая надпись:
ОПЕРАТОР ЭРх-04–12
ЛИЧНОСТЬ НЕ УСТАНОВЛЕНА
ВОЕННОЕ ЗВАНИЕ: НЕ УСТАНОВЛЕНО
УРОВЕНЬ ДОСТУПА: ВРЕМЕННЫЙ
ПРАВА УПРАВЛЕНИЯ ОБЪЕКТОМ: НЕ ПОДТВЕРЖДЕНЫ
— Что нужно для подтверждения?
— ПРОЙТИ ИДЕНТИФИКАЦИЮ В КОМАНДНОМ ЦЕНТРЕ.
— И что включает эта идентификация?
— ГЕНЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ. ПРОВЕРКУ НЕЙРОМОДУЛЯ. ОЦЕНКУ КОГНИТИВНОЙ СТАБИЛЬНОСТИ. ТЕСТ НА ЛОЯЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ.
Последняя фраза мне не понравилась. Очень не понравилась. Кто его знает, что в понятии этого железного болвана является нормой теста. Я, конечно, понимаю, что он будет считать так, как в нее заложили создатели, но с учетом периода между тем временем что жил я и они… Пропасть времени. Кстати, и нейроимплант у меня поврежден.
— Как проводится тест на лояльность?
— ДАННЫЕ ЗАКРЫТЫ ДО НАЧАЛА ПРОЦЕДУРЫ.
— Можно отказаться?
— ДА.
— И тогда?
— ДОСТУП К СИСТЕМАМ ОБЪЕКТА ОСТАНЕТСЯ ОГРАНИЧЕННЫМ. РЕМОНТ ТРАНСПОРТНОЙ ПЛАТФОРМЫ ВРУЧНУЮ БУДЕТ НЕВОЗМОЖЕН.
То есть либо девятнадцать суток сидим в горе, либо я прохожу неизвестный тест у древнего военного искусственного интеллекта.
Выбор без выбора. Как обычно для меня в этом мире.
— Алексей, не торопись, — сказала Аня.
— Я и не тороплюсь.
— У тебя лицо такое, будто уже согласился.
— Неправда. Тебе это показалось.
— Правда, — подтвердила Лена.
Вот… Опять они сговорились. Может ну ее… женится?
— Сначала хочу увидеть командный центр, — сказал я.
— ЗАПРОС ПРИНЯТ, — ответил Куратор. — ПРОШУ СЛЕДОВАТЬ ЗА МНОЙ.
Дрон вылетел в коридор.
Мы последовали за ним.
На этот раз шли молча. База продолжала просыпаться. За стенами гудели механизмы. В вентиляции двигался воздух. Где-то далеко раздался металлический грохот, будто открылась дверь весом в несколько тонн.
Я чувствовал себя одновременно пленником и археологом, которому позволили первым войти в нетронутую гробницу. Только гробница была живой, до зубов вооружённой и уже продемонстрировала способность утащить трёх магов из-под носа у одного из сильнейших людей империи.
Коридор вывел нас к лифту. Настоящему.
Створки разошлись, открывая просторную металлическую кабину.
Аня остановилась.
— Это что?
— Подъёмник, — объяснил я.
— И ты предлагаешь войти?
— Ага. Дрон уже вошёл.
— Он железный. Если упадёт, его можно собрать.
Я промолчал, выразительно посмотрев на нее.
Мы зашли. Двери с тихим лязгом закрылись. Пол едва заметно дрогнул, и кабина пошла вверх. На стене загорелась схема горы. Мы находились почти на самом нижнем уровне, а подсвеченный командный центр располагался ближе к середине.
— Глубина текущего уровня — тысяча двести восемь метров от вершины, — сообщил Куратор.
Аня побледнела. Н-да. Сильно. Хотя, насколько я помню и в мое время существовали столь монументальные сооружения.