Я фыркаю.

— Легко тебе говорить, не на тебя открыта охота.

В его глазах вспыхивает гнев.

— Думаешь, за мной никогда не охотились? — мгновение мы просто сверлим друг друга взглядами, пока он не добавляет: — Там ты будешь в безопасности.

Потому что это его территория. Единственный способ попасть в Веннаро, если ты там не родился — это пойти добровольцем на военную службу. Из большей части Антареса до этого региона практически невозможно добраться из-за смертельно опасных гор. Побережье Веннаро укреплено цитаделями ордена Мариуса для отражения любой угрозы со стороны Баронского моря. И еще там есть войска, обученные, как солдаты, но охраняющие территорию так, будто они не более чем стаи волков, вышитых на их униформе. Любому, кто вторгнется на его землю, пощады не будет.

Я смотрю на пламя, наблюдая, как лопается и шипит жир жарящегося кролика.

— А у тебя когда-нибудь была привилегия милосердия? — тихо спрашиваю я.

Он молчит так долго, что я начинаю думать, что он меня проигнорирует. Но потом он говорит:

— Один раз.

Я жду, но больше он не произносит ни слова.

— Дай угадаю, ты позволил комарам искусать тебя там на озере, — говорю я, закатывая глаза, — И даже не прихлопнул их.

— Когда я перестал выслеживать человека, убившего моих родителей и брата. — Он не смотрит на меня, но в его голосе звучит неприкрытая боль, дающая понять, что скорбь никуда не ушла.

И теперь я чувствую себя полнейшей сукой.

— Еще вопросы есть? — тихо добавляет он.

Об этом — нет. Но если я не получу хоть какие-то ответы, меня тоже убьют.

— Почему все хотят моей смерти? — спрашиваю я, наконец набравшись смелости. — Что изменилось после того совета?

— Все, — отвечает он.

Да ну нахер. Спасибо, кэп. Я скриплю зубами и пробую еще раз.

— Слушай, я уверена, что на тебя постоянно открывают охоту, но для меня это в новинку. Так что у меня есть пара вопросов. Например, что, ради всех семи кругов ада, означает эта метка? — я стучу себя по груди для убедительности. — С ней ничего не происходит. Я не чувствую никаких изменений в себе. Мне нужно…

— Я точно знаю, что тебе нужно, — перебивает он. — Ты хочешь знать, что произойдет, когда пробудится твоя магия. — Он делает паузу. — Как и все те, кто охотится на тебя. Вот почему я везу тебя туда, где ты сможешь найти ответы.

У меня расширяются глаза. Неужели ему было так сложно сказать это сразу?

Видимо, да, потому что больше он ничего не добавляет. Я подумываю доебаться до него, пока он не расскажет, что, по его мнению, все это значит. Но мои плечи опускаются от усталости. Завтра будет достаточно времени, чтобы осознать, в какой пиздец я влипла.

Мы делим кролика и едим его в тишине наступающей ночи. Луна теряется за грядой облаков, но звезды светят так ярко, что способны прожечь дыры в темноте.

Инквизитор разминает плечи.

— Поспи. На рассвете мы выдвигаемся.

Но я задерживаюсь у костра еще ненадолго, глядя, как пламя пожирает последние куски дерева.

Может быть, в Веннаро все это закончится. Может быть, там я наконец узнаю, почему Инквизитор Мариус мне помогает. А может, там я исчезну навсегда, оставив после себя лишь слухи и шепотки. В любом случае моя магия все еще спит, будто в ее распоряжении целая вечность, даже если у меня этого времени нет.

Я бросаю взгляд на Инквизитора, но в кои-то веки он не следит за мной. Просто сидит и смотрит вдаль, словно он здесь один. Словно меня нет рядом. Когда я, наконец, забираюсь под одеяло, он даже не шевелится.

Будь я чуточку храбрее, я бы спросила, что с ним случилось. Спросила бы про узоры на его коже. Про книгу, которую он украл. Про то, о чем он молчит.

Но я ничего не спрашиваю. Я рассматриваю звезду, ярко полыхающую в самом центре Ночного Шрама.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к треску костра и песне ветра в кронах деревьев. Жду, когда меня одолеет сон.

И когда этого не происходит, я шепчу в ночную темноту:

— Ты правда собираешься меня защищать?

— Я не нарушаю свое слово.

И впервые я ему верю.

Но это совсем не значит, что я ему доверяю.

ГЛАВА 11

Когда я просыпаюсь от того, что Инквизитор собирает свою сумку, еще темно. Я сразу же понимаю, что мои пальцы на ногах вот-вот отвалятся от холода. Вчерашний костер превратился в почерневшее кольцо на земле, струйки дыма ползут вверх и растворяются в темноте. Даже угли выглядят уставшими.

Я сажусь и разминаюсь, морщась от того, как тысячи иголок впиваются в подошвы.

— Ты выбрал самое холодное место для ночлега во всем Антаресе?

Инквизитор даже не оборачивается.

— Ты же жива, не так ли?

— Спорный вопрос, — бормочу я, заставляя себя подняться.

Мои волосы буквально хрустят, когда я к ним прикасаюсь. Воздух кусает за все места, где есть обнаженная кожа, и я плотнее кутаюсь в одеяло. Я бы убила за кружку чего-нибудь горячего. Даже за тот домашний травяной чай, который на вкус, как вареные сорняки и сожаление.