Инквизитору хватает ума выглядеть виноватым.

Ленора поворачивается ко мне; ее оценивающий взгляд быстрый, но цепкий.

— Ты выглядишь так, будто прошла через врата всех семи кругов ада. Пойдем, пойдем, давай-ка мы тебя устроим. Уверена, я смогу сообразить для тебя что-нибудь поесть.

Она ведет меня к креслу у очага, по пути прихватив толстое шерстяное одеяло. Накинув его мне на плечи, она подтыкает его под моим подбородком, словно я ребенок. Я позволяю ей суетиться, слишком уставшая, чтобы сопротивляться.

Инквизитор прислоняется к каминной полке, наблюдая за этой сценой с непроницаемым выражением лица.

Она резко оборачивается и указывает на него пальцем.

— А ты не стой столбом. Иди вымой руки и помоги мне принести еду.

Он издает тихий звук, почти стон, но затем отталкивается от камина и исчезает в боковой двери.

Глаза Леноры собираются в морщинки, когда она улыбается мне.

— Он все понимает. Просто иногда ему нужен хороший пинок под… ну, ты поняла. Как твое имя, милая?

Я медлю.

— Арден, — отвечаю я. — Арден Икарос.

Имя повисает в воздухе, словно ложь, но Ленора лишь щурится, будто пытаясь получше меня разглядеть.

— Икарос, значит? Раньше он не приводил домой никого из ордена Икароса. Что ж, добро пожаловать в Мирадорес. Единственное, о чем тебе стоит беспокоиться в этом доме, — так это о том, чтобы не переесть.

— Не думаю, что это возможно.

Мой желудок уже урчит от обещания еды.

Она ободряюще сжимает мою руку и уходит на кухню, напевая себе под нос:

— Черное крыло, черное крыло, не бейся так быстро…

Мелодия кажется знакомой, словно это то, что часто напевала моя мама, и в груди нарастает тупая боль.

— Ночь длинна, и жребий брошен…

Может, песни всех нянечек и матерей звучат одинаково, когда они наводят в мире порядок.

Я устраиваюсь в кресле, убаюканная этой успокаивающей песней. Но, неся большой поднос, возвращается Инквизитор, и он не один.

ГЛАВА 12

Вот тебе и минутка покоя. Рыцари Инквизитора из Уинтура уже здесь. Явно воспользовались более эффективным способом передвижения, а я еще даже дух не перевела. Я порываюсь скинуть одеяло, в которое меня укутала Ленора, но передумываю. Это ведь не они час назад жались друг к другу в лесу, отмораживая себе задницы.

Инквизитор ставит на стол поднос. Все еще кутаясь в одеяло, я плетусь к нему, чтобы изучить небольшое пиршество, который собрала Ленора: несколько видов сыра, немного фруктов, миска с оливками и корзинка булочек, надрезанных сверху, рядом с ними тарелка со свежевзбитым маслом. Учитывая мой нынешний уровень тревоги, мой первый порыв наброситься на эти булочки и поедать их, пока не лопнет живот. Я падаю на стул и тянусь за хлебом.

Ленора появляется снова, с двумя кружками дымящегося кофе. Она ставит одну передо мной.

— Сливки добавить?

Но я уже жадно глотаю кофе, не обращая внимания на то, что он обжигает горло. Ленора бросает взгляд на Инквизитора, но тот лишь пожимает плечами. К херам манеры. Один день в глуши, и я веду себя, как животное.

— Можно мне тоже кофе? — спрашивает ее Талиесин, не сводя с меня глаз.

— Сам возьми, — огрызается Вессика и перебрасывает свои длинные косички через плечо.

Но Ленора отмахивается.

— Конечно. Сейчас принесу.

Я опускаю кружку и оглядываюсь, понимая, что в поместье подозрительно тихо.

— Больше никакой прислуги?

Инквизитор пожимает плечами.

— Меньше людей — меньше проблем. Мне не нужно, чтобы со мной нянчились.

— Не слушай его. Ему бы не помешало, чтобы с ним понянчились, — произносит Талиесин, закидывая оливку в рот и говоря с набитым ртом. — Из-за того, что он всегда один, он становится все ворчливее.

— И тем не менее, чем больше вокруг людей, тем в большее дерьмо ты влипаешь. — Инквизитор выхватывает у него миску с оливками.

Вессика настороженно наблюдает за ними, словно следит за двумя волками, кружащими над свежей добычей. Но Талиесин ухмыляется, а затем с поразительной точностью выплевывает косточку от оливки в маленькое серебряное блюдце у своего локтя.

— Мы еще не были представлены должным образом.

Как будто я могла забыть того, кто уводил за собой убийц ради меня с улыбкой на лице.