Шрифт:
Я остановился и опустив эльфа вытащил из пространственного кармана тёплую куртку а потом принялся надевать на него. Тот с благодарностью посмотрел на меня.
— А чего в нас стрелял.
— Тумал ви эти с цвэтком и мечъём, — произнёс эльф, — они всё врэмъя сюда лэсут бут-то им тут толко луна свэтит. Морготовы отродья. А фы нэт.
— Не врёт! — вдруг удивлённо произнёс Громов подхватывая эльфа. Правда, мы уже почти добрались.
В цэх вели откатные ворота на которых красовался круг-замок. Такой какой я видел в Тиёки в музее только намного больше. Я справился с ним легко. Я уже собирался открыть дверь как услышал слабый но отчётливый и всё нарастающий гул.
— Фонъючки идут, — мрачно произнёсэльф, — конэц. Шал…
Не знаю что там ему было то ли жалко, то ли что ещё но он замолк отвалив челюсть, когда увидал как я отодвинул створку ворот.
— Внутрь быстро! — резко произнёс я.
Я первый влетел внутрь фабрики. Внутри на удивление оказалось тепло. Помещение было огромно. Вверх наверное фабрика тоже была велика, но весь её объём как и в Куйвале занимал стеклянный лес.
Только здесь всё это стеклянное кружево было цело. Тысячи и тысячи трубок переплетаясь друг с другом ветвясь и снова сходясь в небольшие шары посверкивали в тусклом освещение зимнего дня. Свет дробился искажаясь и рассеиваясь и казалось здесь имелись лампы дневного света.
Вдоль стен стояли столы. На них размещались пузатые колбы из очень толстого стекла, покрытые замысловатой вязью разноцветных рун, многие из которых были вырезаны в стекле. К сосудам вели словно бы стеклянные стебельки или корни, сложно закрученные и с коленцами.
Внутри диковинные стекляшки были заполнены аполесцирующей жидкостью в которой собственной жизнью жили всё время меняющиеся снежинки. Они были такого цвета какого никогда не могло быть в нашем мире. Это был теплород и его здесь были десятки литров.
— Кто бы всё это не построил, он был умён и очень силён, — задумчиво произнёс Громов. — Настолько, что смог обезопасить фабрику на столетия. Даже охранника поставил. Эй Элвире а как твоя пэлэст, — слегка передразнил акцент эльфа Громов, — столько лет проработала?
— Она послэ битф фосста-на-флифаэтся, стэна тоше отрастаэт.
— Не слабо! — выдохнул Громов.
— Она и сэйчас, скоро сарапотаэт.
Снаружи раздались удары о ворота. При этом создавалось впечатление, что тухляки в них с разбегу впечатывались. Тут же внутри фабрики пополз мерзкий запах гниющей плоти.
Я оглянулся и двинулся искать круги. Думал, они будут в странном углублении в центре здания, похожем на бассейн. Именно там в Куйвале сидела воробьиха, но нет. Куда там! Круги подло спрятали под одним из столов.
Причём устроен стол был так, что мне пришлось ползти по-пластунски, чтобы добраться до них. Один другой третий и ничего. Над объектом умников загорелись знаки дара смерти черепа с косами и всё.
Я глянул и вдруг увидел, что из центра образованного кругами треугольника куда-то за стену уходит фиолетовая линия. Сейчас она странно мерцала.
Я встал и двинулся туда где оставил Элвире. Эльф там был один. Громов в это время мародёрствовал, а Анвиир куда-то пропал. Удары в откатные створки прекратились. Однако с улицы слышалась какая-то возня, а тухлый запах стал совсем невыносимым.
— Плохо дело! — донёсся откуда-то сверху голос Анвиира. Ушастый сейчас спускался по неприметной лесенке. — Этих…
— Тухляков, — подсказал я.
— Хм… тухляков, пожалуй так… короче их там реально толпа, они сгрудились у ворот и давят на них выломать пытаются, — голос эльфа был напряжённый.
— Паршиво, — протянул я. — Георгич, Иван Гео-оргиевич! — позвал я.
— Чего тебе? — несколько раздражённо спросил пират отделяя очередную колбу от стебля.
— Кончай грабить, нам это не вытащить, — попытался остановить его я.
— Что значит не вытащить, — начал он ещё более раздражённо. — А в твоей тумбочке?!
— Ну, там да…
— Вот и тащи её сюда, свою тумбочку, — продолжил пират. — Ты хоть представляешь какая это ценность?! А ежли мы унести не сможем хотя бы врагам теплород не отдадим.
В словах пирата был смысл и я двинулся к нему. Вместе мы довольно быстро собрали колбы. Сложность была только в том, что прежде чем отделить сосуд от стебля его надо было заплавить, чтобы теплород не контактировал с воздухом.
Закончив мы вернулись к Элвире. Тот пригорюнившись сидел на полу. Да и трудно было на его месте не пригорюнится, рука и ноги то у него не работали.
— Ну что поможешь нам прорываться? — спросил я ушастого.
— Да! — не задумываясь, ответил тот. — Только ноги не хотят…