Иванов Валерий Григорьевич
Шрифт:
Властитель Рима решительно тряхнул своей крупной породистой головой и повелел слуге привести к нему начальника преторианской гвардии.
Через непродолжительное время квестор Гней Туллий стоял перед императором.
– Ты видел иудея, который был у меня сегодня на приеме?
– Да, венценосный.
– Вели немедленно задержать его. И пусть постараются обойтись без чужих глаз. Он, наверное, находится еще в порту. Другого пути из Рима в Иерусалим нет, а корабли после полудня на восток уже не идут, чтобы не быть застигнутыми темнотой в коварных порожистых верховьях Тибра. Если же он успел отправиться на каком-либо судне, его следует догнать на быстроходной военной галере.
– Я бегу исполнять твой приказ!
Проницательный Тиберий был прав. Троица приютилась на холмистом берегу Тибра, в тени недостроенной триремы и поглощала нехитрый обед. На расстеленной прямо на земле тряпице лежали куски вяленого мяса, овечий сыр, жареные бобы и большие овсяные лепешки. Сбоку стоял неизменный пузатый кувшин с иберийским вином, подле которого притулился кот, любовно обнимающий его лапой.
Судов, отправлявшихся на восток, действительно уже не было. На рейде стояли, в основном военные галеры и рыбацкие лодки, да вдалеке у причала по направлению к императорскому дворцу, находилась роскошная галера римского императора. На ее палубе суетились несколько человеческих фигурок, драивших многочисленные медные и бронзовые части судна и выполнявшие другие подготовительные к плаванию работы. Паруса на ней были полностью спущены. На причалах было безлюдно.
Цокот копыт заставил жевавших друзей насторожиться. На холм выехал первый всадник со сверкавшими в лучах солнца знаками различия центуриона. Заметив обедавших путников, он галопом направил своего коня в направлении к ним. Следом показались еще два всадника. Все они были вооружены короткими римскими мечами, и первый из скакавших уже обнажил его.
– Кажется, это по нашу душу, - недовольно заметил кот, собиравшийся, уже, в очередной раз приложиться к кувшину, - пообедать спокойно не дадут.
Фагот утвердительно кивнул головой и повел вокруг глазами, подыскивая подходящее для сопротивления оружие. Бежать было некуда. Кот напоследок все же успел сделать пару хороших глотков и принялся хозяйственно сворачивать тряпицу со всем ее содержимым в аккуратный узелок.
Обломок реи, валявшийся поодаль, показался Фаготу вполне подходящим орудием обороны, и он подхватил его с земли, примериваясь поудобнее прихватить его ладонью правой руки. Кот, воинственно растопырив усы, присоединился к боевому соратнику, став в трех шагах правее.
Зато с Азазелло, имевшим пока облик иудейского первосвященника, стало твориться что-то непонятное. Его тело внезапно охватили резкие судороги, лицо приобрело землистый оттенок, в уголке рта появилась белая пена. Его плечи, то становились шире и мощнее, то опадали бессильно, изо рта, то появлялся, то исчезал безобразный желтоватый клык, черная борода чередовалась со скудной рыжей порослью на подбородке. Проглядывавшие ненадолго черты лица Азазелло, имели жалкое измученное выражение. И даже грозный клык беспомощно свешивался за губу, утратив свой устрашающий вид.
Друзья зачарованно уставились на него, с удивлением и нарастающей тревогой наблюдая за совершающимися изменениями.
– Что с тобой, старый и верный мой товарищ?
– Фагот смотрел на превращения с неподдельным, никак не присущим ему ужасом.
– Не знаю ...., - с протяжным стоном, извиваясь, прохрипел Азазелло, - личина первосвященника не отпускает меня. По-видимому, он является сильным колдуном и в этот миг обращается к своим богам, моля их о моей гибели.
Он упал ничком на каменистую землю, корчась в невыносимых муках.
Тем временем центурион оказался уже рядом. Походя, он небрежно рубанул длинную фигуру в клетчатом халате мечом, не ожидая сопротивления - ему нужен был живым человек, валявшийся сейчас на земле. Однако Фагот ловко подставил под удар подобранный кусок реи, и меч намертво застрял в твердой древесине, а, затем резко рванул рею на себя. Нападающий, не желая расставаться с привычным оружием, вынужден был сильно наклониться в сторону, едва удерживаясь в седле.
Тотчас кот, неожиданно пружинистым и легким для его неуклюжей стати, прыжком вспрыгнул сзади на круп лошади. Испуганное животное взбрыкнуло задом, и всадник кувырком вылетел из седла и гремя начищенными до блеска доспехами, свалился наземь.
Освободившийся от рывка меч со звоном упал на покрытый мелкими камешками склон. Фагот завершил дело грамотно и безупречно, с противным чмоканьем угодив концом реи в незащищенную сбоку шею центуриона, и тот, коротко всхлипнув, впал в беспамятство.
От удара шлем слетел с его головы и, немедленно завладевший им кот, водрузил его на свою голову, сразу став похожим на диковинного сказочного персонажа.
Фагот подобрал меч и вступил в схватку с подоспевшими всадниками. Его рост позволял биться с конниками почти на равных. Первого из них он одолел с легкостью и некоторым воинским изяществом - коротким ударом выбил оружие, а вторым ударом ловко снес со лба нападавшего широкую полосу кожи, благо тот почему-то пренебрег шлемом. Рана оказалась болезненной, непонятной и вызвавшей обильное кровотечение. Ослепший от крови и ошалевший от неясности серьезности раны всадник, бесполезно гарцевал, кружа на месте и подвывая, силясь определить, жив он или уже мертв.