Иванов Валерий Григорьевич
Шрифт:
Но третий преторианец оказался старым, закаленным в сражениях, настоящим рубакой, искусно владевшим мечом. Непрерывный каскад ударов, следовавших во всех направлениях, поначалу ошеломил Фагота. Он вертелся ужом, отбивая мощный натиск и понемногу отступал к корпусу недостроенной галеры.
Кот, как всегда, не сказался сторонним наблюдателем, а пришел на выручку. Он сдернул трофейный шлем со своей головы и с необычайной силой запустил его в представителя старой гвардии. Шлем угодил сзади в затылок конного противника и, столкнувшись с его бронзовым кассисом, вызвал такой звон, что летавшие у берега чайки моментально притихли и сели на воду. Лихой рубака, оглохнув от последовавшего звенящего грохота, явно потерял всякую ориентацию и начал медленно сползать с седла. Меч выпал из ослабевшей повисшей руки. Фагот с готовностью подхватил его на руки и, заглянув в закатившиеся глаза поверженного врага, осторожно опустил тело на землю.
Бой был закончен, но с Азазелло, по-прежнему, было плохо. Его уже не корчило, он лежал на спине, имея облик иудея, и медленно покрывался восковой бледностью. Грудь его подрагивала, а дыхание было сиплым и надсадным, будто ему не хватало воздуха.
Фагот поднял тело товарища на руки и беспомощно осматривался по сторонам. Кот, по приобретенной уже привычке, кинулся было собирать трофейное имущество, но вовремя опомнился. Вид Азазелло не предвещал ничего хорошего, а помощи ждать было неоткуда. Такая ситуация у них возникла впервые.
– Сейчас к, не до конца разгромленному, врагу придет подмога, - голова Бегемота включилась в привычный поиск возможных вариантов, - ну, не сейчас - так несколько позже. К враждебности постороннего мира добавилась неожиданная проблема - Азазелло, став чужаком, превратился в обузу. Нашей энергетической ауре, несомненно, почему-то не хватает силы справиться с возникшими трудностями. Похоже, в игру включились какие-то иные могущественные силы. Что делать?
Он еще раз окинул взглядом горизонт. Чайки вновь замельтешили над водой, громкими криками выражая свое возмущение произошедшей по вине пришельцев заминкой в поисках пищи.
– Галера. Нам нужно захватить галеру, - кот даже заурчал от простоты, пришедшей на ум мысли, не оценивая еще степени сложности ее воплощения в жизнь.
– Галеру ..., - эхом отозвался Фагот, пришедший к этой идее, почти одновременно с Бегемотом. И сразу конкретизировал ее, - императорскую галеру, военная будет нам сейчас не по зубам.
Он забросил тело бывшего Азазелло, через круп лошади центуриона, возле ее шеи и проворно запрыгнул в седло, смешно дернув при этом своими длинными нескладными ногами. Тычка в шею оказалось достаточно, чтобы умное животное с места взяло в карьер.
Кот на другую свободную лошадь сесть не осмелился, памятуя о реакции на его прыжок и последовавшее мощное взбрыкивание. Он бежал рядом ходкой спортивной рысью, заставляя испуганное животное мчаться еще быстрее. Под мышкой у него был узелок с провизией, которую он все-таки успел прихватить на всякий случай.
Сражение за плавсредство оказалось еще короче. Кто в Риме осмелится напасть на императорскую галеру?
Поэтому ее охранял лишь один весьма престарелый легионер, с лицом полностью изборожденным, то ли шрамами, то ли морщинами, а, скорее, тем и другим вперемешку. Его слезящиеся выцветшие глаза лишь удивленно и с опаской пялились на возникших на причале незнакомцев, один из которых был в седле и вооружен двумя мечами. Единственное вооружение - гаста с проржавевшим наконечником казалась рядом со стражем чужеродным предметом.
Он лишь проводил ее взглядом, когда длинная нога хмурого и злого долговязого верзилы непринужденно столкнула ее в воду, и гаста, медленно раскачиваясь, пошла ко дну. И сделал вид, что утратил всякий интерес к происходящему.
Тем более, не оказала сопротивления команда галеры, капитан которой, кстати, отсутствовал. Покуситься на имущество императора могли только люди, безнадежно тронувшиеся рассудком. Связываться с такими сумасшедшими и кормить потом на илистом дне Тибра раков? Все равно злоумышленникам в империи никуда не скрыться. Всюду войска и шпионы императора и его наместников. А, уж какие муки они претерпят и какая казнь им предстоит - решать императору. Скорее всего, с них живьем сдерут кожу, а затем посадят на кол или распнут на кресте.
Поэтому умелая команда расторопно исполнила команду Фагота поднять паруса и двигаться в верховья Тибра. Погони пока не было, никто не обратил пристального внимания на отбытие императорской галеры, так как это было обычным явлением. Лишь капитан военной галеры сопровождения озадаченно почесал в затылке, провожая ее взглядом, но последовать следом не решился - соответствующей команды не поступало. Да и кортеж императора к причалу не прибывал, значит, судно отбыло по каким-то иным надобностям.
Азазелло положили на императорское ложе в роскошно отделанной, с богатым убранством каюте. Судороги начались вновь. Бегемот попытался дать ему выпить немного вина для подкрепления сил, но оно струйками стекало по подбородку, не попадая в плотно закрытый рот.
– Кажется, мне надо проститься с вами, мои верные товарищи, - едва слышно просипел лежащий.
Крупные капли пота стекали по его, вновь ненадолго проступившему, уродливому лицу. Ужасные корчи сотрясали некогда могучее и бессильное, сейчас, тело.