– Держись, дружище! Еще рано нам по здешним обычаям класть тебе за щеку медную монету и отдавать перевозчику Харону, для сопровождения через подземные воды Стикса в царство мертвых, - Фагот попытался ободряюще улыбнуться и скрыть все нарастающую тревогу.

Впервые в истории, их совместных усилий не хватало, чтобы преодолеть непонятную и, оттого непривычно страшившую, напасть.

Дело было совсем плохо. Азазелло дышал уже все реже и прерывистей, а пот перестал течь. Похоже, каким-то образом в процесс перевоплощения вмешались иудейские боги.

– А, не попросить ли нам помощи у мессира?
– спохватился Бегемот.

– Верно!
– обрадовано подтвердил Фагот.

– Мессир!!!
– посланный ими, неведомый людям, сгусток энергии, вознесся ввысь.

– Мессир!!!

– Он нас не слышит, - печально констатировал кот, но вдруг встрепенулся и выдал новое предложение, - надо, чтобы к нам присоединился и Азазелло.

– Азазелло!
– Фагот обеспокоено вглядывался в лицо старого товарища, покрывавшееся смертельной белизной, - Азазелло!
– он потряс его за плечо, - воззови к мессиру! Ну, попытайся сделать последнее усилие....

И помертвевшие губы лежащего чуть дрогнули, - мессир ..., - почти беззвучно прошептал он.

Мессир!!!
– дружно подхватили, не оставившие последней надежды друзья.

И сигнал о помощи был услышан.

Тело Азазелло резко дернулось и даже подпрыгнуло вверх, медленно обретая могучие формы своего подлинного обладателя. Лицо приняло знакомый уродливый облик и порозовело. А, увидев знакомый, уже вновь воинственно торчащий клык, Фагот с Бегемотом переглянулись, стараясь, как обычно, скрыть эмоции, но затем не выдержали и крепко обнялись, мощно хлопая друг друга по плечам и спине.

Галера по-прежнему держала курс на восток.

В то же самое время, когда несчастный Азазелло прощался с жизнью, первосвященник Иосиф Каиафа, находясь дома, истово молился своим богам. С ним происходило нечто непонятное, страшное и невероятное.

Казалось, все его тело, включая голову, мнут чьи-то жадные мощные руки, пытаясь вывернуть всю плоть наизнанку. Это были жуткие ощущения. Он почувствовал какое-то шевеление вверху головы, будто его безжалостно расчесывали громадным бронзовым гребнем, обдирая кожу. Ермолка упала на пол.

В смятении Каиафа вырвал рукой клок волос и, поднеся к глазам, с ужасом заметил в своей руке чужие рыжие щетинистые пряди. Окладистая черная борода, напротив, внезапно исчезла, уступив свое место какой-то жиденькой короткой поросли. В довершение всему, перепуганный первосвященник явственно ощутил, что изо рта у него растет инородное тело. Скосив глаза, он увидел громадный желтый клык, оттопыривший верхнюю губу и хищно загибавшийся вниз. Плечи его вдруг раздались широко в стороны, разрывая тонкую ткань туники и натягивая до предела просторную ризу.

Вначале Каиафа подумал, что видит кошмарный сон - в последнее время, в связи с последовавшими событиями ему являлись нереальные мглистые видения. Он с силой похлопал себя по щекам, но мучительные свершения продолжались. Такое с ним было впервые, и в голову пульсирующей болью проникла мысль о серьезном постигшем его недуге, вызвавшем явление, подобно миражу в пустыне.

– Чем я прогневил всемогущих богов, - впадая в панику, думал он, - все мои действия были направлены лишь на благо нашего древнего и многострадального народа. Боги не могут не понимать этого.

Каиафа рухнул на колени и простер руки к небесам.

– Великий Яхве! Помоги мне и спаси от коварной болезни и наваждения!

Трудно стало дышать. Казалось, чья-то исполинская костлявая рука сдавила грудь, а другая схватила за горло и начала медленно сжиматься. Тело его охватила вибрирующая дрожь. Все члены стали леденеть и костенеть....

– О, всемогущий Яхве!!!
– Каиафа вложил в свой возглас остатки душевных сил и всю веру, - верни же мне мой облик и мои силы....

И немощь стала неторопливо отступать, зловещие невидимые руки разжались, стали возвращаться обратно свои родные черты лица и своя фигура.

– Ты услышал меня ... Прости мне все мои сомнения и совершенные прегрешения, - первосвященник в экстазе воздел руки кверху.