Шрифт:
Тот уже был по грудь колдовском болоте. Я схватил его и, вновь использовав телекинез, освободил. Под ногами хлюпало. Я создал из щита кокон, в котором оказались мы всё.
— Таня, что внизу? — проскрипел я.
— Т-т-там, там проходы, много как муравейник-ник, — пролепетала Демидова.
— Спасибо! — я уже собирался позвать Грихорыя, как пол под нами разошёлся, и мы полетели куда-то вниз в темноту.
Глава 16
Муравейник
Бам! Больна-а-а-а-а…
Непроглядная темнота воняла тухлым. Звуки тонули в странной тишине, которая даже не звенела. Мгновение и моё ночное зрение активировалось.
Мы были в туннеле, словно бы проплавленном в цельной скале. Стены были местами гладкими, но кое-где оплывшими будто воск.
Туннель уходил прямо в обе стороны, теряясь в дымке. Вторым зрением я видел практически то же самое, разве что по стенам тянулись фиолетовые прожилки. Ну и местечко!
Пользуясь всеобщим замешательством, я извлёк из пространственного кармана бронежилет, разгрузку и калаш. Оделся на ощупь. Потом, подумав, вытащил жилет для Демидовой и фонарь.
Включил его. От неожиданности одна из девушек вскрикнула. Местечко неприятно напомнило мне пещеру летающих крокодилов. Свет здесь точно так же растворялся во тьме, не способный рассеять её по-настоящему.
Н-да, картина мне открылась та ещё. Влад чуть в стороне стоял, обнажив обе, коротки сабли. Глаза его сейчас бледно светились. Тимирязева сжалась у стены туннеля. Демидова затравленно озиралась, стоя в паре шагов от меня.
Я посмотрел вверх и очень вовремя. Едва успел отпрянуть, и Гриша приземлился там, где мгновение назад стоял я. Парень явно сломал себе ноги. Глухо ругнувшись под нос, он вдруг с хрустом вытянул голени, а потом весь оделся зелёным светом исцеления. Всего минуту спустя Грыша поднялся и, разминая конечности, произнёс:
— Очумец!
Вертикальный ход, из которого он упал тем временем, заплыл словно воском. Я проверил оружие и амуницию.
— Ну что, студни? — проскрипел я. — Дела наши плохи. Татьяна Николаевна, куда нам идти, чтобы выбраться? — Говоря это, я протянул Тане разгрузку.
Та секунду смотрела на неё, потом приняла и стала надевать. Закончив, она неумелым движением достала ПМ из кобуры и, не отворачиваясь, проверила патрон в патроннике, затем вытащила обойму, вставила назад. Видели бы вы, какими глазами смотрел на неё Грихорый!
Таня повела плечами, а потом произнесла:
— Нет тут выхода.
— А эти как, — неопределённо махнул я рукой.
— Как-как, — протянул Влад, — как с нами. Каждый раз новый ход делают.
— А силы, откуда берут? — проскрипел я.
— Откуда-то берут, — пожал плечами Влад.
Та-а-ак…
Я поставил на пол туннеля фонарь и достал на свет Божий чудо-компас.
Завёл волчок, и он словно с ума сошёл. Обручи неслись, будто с цепи сорвавшись. Стрелки метались по ним туда-сюда. Странные знаки мерцали ярким огнём.
Всё это продолжалось не меньше двух минут, а потом стрелка поймала направление. Только этому я совсем не обрадовался, потому что показывала она почти строго на запад — вглубь города. О-ох, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Я глубоко вздохнул и убрал устройство в пространственный карман. Тут только до меня дошло, что я сделал всё это на глазах удивлённых однокурсников.
— А откуда всё берётся? — первой подала голос Тимирязева.
— Из тумбочки, — ответил я.
— Из какой? — не унималась Эльвира Павловна.
— Из деревянной, — я поднял фонарь и протянул его девушке. — Держите! Пускай будет у вас.
— Ты ведь не можешь создавать плетения, как же?.. — она не договорила.
— Руками, как? — пожал плечами я.
— Знаешь Репей, — вновь подала голос Демидова. — Сейчас не время играть в эти игры.
— Вы о чём, — спросил я.
— О том, что тебе пора использовать свои возможности! — резко произнесла она. — Как тогда вместе с братом. Мы под землёй и отсюда нет выхода. Перебрось нас на вокзал! — она почти выкрикнула это.
Тут я призадумался. А ведь Демидова была права. Только вот выход будет лишь для одного. Простейшее решение сбежать самому, в конце концов, если я сгину, кто уничтожит круги?
Я знаком с Громовым, позовём магов земли и сделаем проход сюда. Вроде всё просто, но меня мучил страх. Нет, я не боялся умереть, там за чертой меня ждали те, кого я любил, те к кому стремился.
На войне я видел всякое, и в том числе, как обрекали на верную смерть. Будь здесь только я Гриша, и Влад я бы не задумываясь ушёл. Такова уж наша мужская доля.