Шрифт:
Когда-то в молодости я слышал, что панку везде сортир. Ну, в общем, здешние жители явно исповедовали близкие принципы жизни. Пол в пещере напоминал подвал после разлива канализации.
Мужичок же тем временем остановился и всё так же раскачиваясь, принялся чего-то ждать. Минут через пять из дальней части пещеры к нам прошествовал человек.
Это был мужчина среднего роста явно перешагнувший за тридцать. Одет он был в старообразный мундир, который содержал в чистоте и порядке. На плече его висел арбалет, весьма старой модели.
— Здравия желаю, — спокойно и даже добродушно поприветствовал нас он. — Гвардии прапорщик Иван Каратаев.
И правду толстовец, чтоб ему!
— И тоби ни кашлить, — мрачно откликнулся Грыша, доставая из-за пояса топор.
— Добро пожаловать в рой, — продолжил он, — оставьте оружие, оно вам больше не нужно. Здесь вы обретёте абсолютное счастье роевой жизни. Почувствуйте её течение, вдохните её…
— Не сочтите за оскорбление, — прогнусила Демидова, напихавшая в нос влажных салфеток, — но я предпочла бы без этого.
— Вы пришли в рой, пришли по своей воле, теперь ваши злоключения окончены, здесь вас ждёт полное погружение в неспешный поток жизни. Только полная естественность, только единение с матерью сырой землёй. Здесь мы не знаем границ, пола, возраста…
Я тем временем смотрел за его спину. В дальней части пещеры, свободной от сот, из-под слоя чего-то, что со временем явно станет сырой землёй, пробивалось жуткое фиолетовое свечение. Чудо-компас уверенно показывал туда.
Проход в стене сзади нас с тихим хлюпаньем закрылся. Я вздохнул и заговорил:
— Стихия жизни принесла нас сюда не зря. Сегодняшний день знаменателен, — я говорил это, направив дуло автомата прямо в грудь мужичку. — Значит так, ты сейчас даришь мне круги и можешь убираться живым. Остальные же растворяться в течение жизни насовсем, такова воля Господа нашего. Вопросы?
Тут мужика перекоробило. Даже не так, он весь словно потёк оплывая воском. Мгновение и он уже нескольких метрах от нас.
— Братия… — заорал он и в голосе его слышалась какая-то потаённая издёвка.
— Как пожелаете… Я лично всегда предпочитал именно этот вариант, — проскрипел я. — Что ж товарищи, приступим к резне!
Из сот толпами начали вылезать тухляки. Их здесь было действительно много. Мужичок что-то орал. Я не стал его слушать. Прицелился и всадил в него короткую очередь.
Пули прошили его тело словно воск, не причинив вреда. На раны Каратаев даже внимания не обратил. Всего пара минут и вот он уже снова цел и невредим.
Тут надо отдать гаду должное вперёд он лезть не стал, а перетёк назад за спины стремительно собирающейся толпы тухляков.
Вот интересно, а на что он рассчитывает? Неужели не понял, что я сделал прошлый раз? Ох, не нравится мне это всё.
— Парни без моей команды вперёд не лезте! — я вытащил из пространственного кармана гранату. — Таня, это и тебя касается. Лучше спрячься за меня.
— Это плохая идея… — ели выдавила из себя Демидова, её тошнило.
Тухляки тем временем сформировали строй и принялись обрастать пластинами брони, при этом уменьшаясь в росте. Так вот что! Богиня красоты в тот раз просто переделала своих приспешников под текущие задачи. Так же поступил и толстовец.
Я переключил перчатку в режим щита, готовясь устроить светопреставление.
— Влад, сможешь бахнуть по ним вместе со мной? — проскрипел я. — Устрою им сейчас, как тогда в проходе.
— Не стоит, — неуверенно произнёс истребитель нечисти. — Я лучше силы поберегу.
Ну ладно.
Тухляки теперь напоминали каких-то диковинных насекомых или даже камчатских крабов, такие же стрёмные и шипастые. На руках их теперь отросли длинные когти. Только клешней и глаз на палочках не хватало.
Я отпустил автомат и он повис на ремне. Потом разогнул усики, выдернул чеку, прижал рукой рычаг гранаты. Чуть помедлил и швырнул РГошку в тухляков. Тут же активировав щит.
Бахнуло.
Противники полетели в разные стороны, но эффект был совсем не тот, что в прошлый раз. Всё-таки открытое пространство. Я тут же швырнул ещё одну гранату, потом ещё и ещё.
Число тухляков хорошенько так сократилось. Каратаев натурально завыл. Увы, гранаты у меня кончились. Да и заряда в перчатке осталось всего ничего.