Шрифт:
Боб повернул экран ноутбука, чтобы ей было видно. К его облегчению, если не сказать удивлению, никто, очевидно, и не подумал заблокировать ему доступ к базам данных MPD.
— На сколько лет выглядит этот парень, по-твоему? — спросил он.
— Хм, — сказала она. — Лет тридцать два? Во всяком случае, не больше сорока.
— Согласен, — сказал Боб. — Допустим, самое раннее — дети у него появились в пятнадцать-шестнадцать лет. Я просмотрел базу данных по всем убийствам с 1990 года как в Миннеаполисе, так и в Сент-Поле, и за эти двадцать шесть лет было всего четыре случая, когда двух детей и женщину застрелили в ходе бандитских разборок. Но имя Гомеса не упоминается ни в одном из газетных отчётов. В трёх случаях фигурировали темнокожие семьи, и только в одном — латиноамериканская. Их убили в Четвёртом участке, но здесь указано, что их фамилия была Перес и они были испанцами.
— Думаешь, это они?
— Вполне возможно. Для нелегального иммигранта нет ничего удивительного в том, чтобы назваться Пересом и заявить, что он испанец. По крайней мере, это гарантировало, что их не депортируют обратно через границу прямо в лапы картеля, от которого они бежали.
— И неужели нет больше никаких подробностей этих убийств?
— Ничего. Смерти представителей меньшинств в Четвёртом участке всегда слабее освещались в прессе, к тому же это было в 1995 году — самом кошмарном по числу убийств.
— Я тогда ещё толком и не родилась, детка.
Боб набрал номер на телефоне и прижал трубку к уху.
— Именно в тот год город начали называть Мердерополисом [35] . — Он жестом показал, что на том конце ответили. — Привет, Кари, как дела в отделе по борьбе с мошенничеством? Слушай, не могла бы ты проверить кое-что для меня? Массовое убийство в 1995 году. Семья Перес. Мне нужен отчёт. И имя с адресом отца.
Боб слышал, что Кари на другом конце провода ничего не записывает, как обычно делала.
35
Мердерополис (англ. Murderapolis, от murder — убийство и Minneapolis — Миннеаполис) — мрачное прозвище Миннеаполиса, закрепившееся в американских СМИ после публикации в газете «Нью-Йорк таймс» в 1995 году, когда в городе был зафиксирован исторический рекорд по числу совершённых убийств.
— Кари?
— Прости, но я не могу тебе помочь, Боб. — Её голос звучал виновато.
— В каком смысле?
— Уокер приказал мне ничего для тебя не делать, пока ты отстранён. Думаю, всё из-за той истории на телевидении — ролика на YouTube. Даже шеф полиции в ярости — они считают, что ты опозорил всё управление. Мне очень жаль, Боб.
— Я понимаю. Прости, если подставил и тебя, Кари.
— Меня?
— Конкретно тебя, Кари. Хорошего дня.
— Тебе тоже, Боб.
Боб повесил трубку, набрал другой номер, и ему ответили сразу же.
— Боб...
— Привет, Кей. Слушай, кажется, я кое-что нашёл.
— Боб, ты послушай...
— Дело об убийстве. Перес. 1995 год. Ты можешь прислать мне отчёт и...
— Уокер дал всем чёткий приказ не...
— Да к чёрту Уокера. Мне нужен только...
— Я сейчас повешу трубку, Боб.
— Кей!
В трубке раздались короткие гудки.
— Больше не получается клеить женщин? — спросила Лиза.
— Это уже давно так, — сказал Боб. Он упёрся локтями в стойку и с силой потёр голову. — Извини.
Боб направился в мужской туалет. Хотя весь писсуарный желоб был в его полном распоряжении, он всё равно зашёл в единственную кабинку и запер дверь. Это была его личная странность: если он не был твёрдо уверен в полном уединении во время мочеиспускания, он мог просто простоять столбом, тужась и напрягая мочевой пузырь. Закончив дела и застегнув ширинку, он ещё немного постоял, разглядывая задвижку на двери, и только потом вышел, вымыл руки и ополоснул лицо водой. Вернувшись к своему барному стулу у стойки, он увидел, что Лиза налила ему ещё чашку кофе.
— Лиза? — тихо произнёс он, так что она машинально сделала шаг ближе.
— Да?
— То, о чём мы говорили — насчёт открытых дверей... Когда ты заходишь в кабинку туалета, где есть другие люди, разве ты не запираешь дверь автоматически?
Она непонимающе посмотрела на него.
— И уж тем более если ты собираешься бежать через вентиляционную шахту, — сказал он. — Гомес не запер дверь той кабинки. Разве это не странно? Ведь никому не хочется, чтобы его застукали с поличным, верно?
— Может быть.
— «Может быть» запираешь дверь?
— Может быть, ты как раз хочешь, чтобы тебя застукали с поличным. Если идёшь на преступление.
— Неужели кто-то этого хочет?
— Быть пойманным с поличным? О да. — Лиза облокотилась о стойку и положила подбородок на ладони. — У меня когда-то вошло в привычку подворовывать мелочь из отцовского бумажника. Мне было так стыдно, что я стала красть всё более крупные суммы, просто чтобы он наконец заметил.
— И он заметил?