Шрифт:
Телепроповедник подмигнул ей, и она поняла, что его деловой калькулятор в голове уже взвесил это предложение.
— По рукам, — сказал он и протянул правую руку.
Кей поморщилась. Угадав, какие картины пронеслись у неё в голове, он отдёрнул руку и протянул взамен левую. Кей взялась за неё и помогла ему подняться на ноги.
Кей и Олав Хансон стояли перед «Риальто» и смотрели, как проповедник уезжает на такси.
— Он не был вооружён, — сказала Кей.
— Нет? — удивился Хансон. — Он направил что-то в мою сторону, но солнце слепило глаза. В любом случае это были просто предупредительные выстрелы.
Кей подумала о тех пулевых пробоинах в заборе. Но сейчас было не время спорить об этом, у них были дела поважнее. Вернувшись в кинотеатр, Кей застала Форчуна стоящим перед экраном. Увидев её, он убрал указательный палец от наушника.
— Центр видеонаблюдения не зафиксировал Гомеса ни на одной камере после того, как он зашёл внутрь.
— Ладно, — сказала Кей. Она окинула взглядом ряды кресел. Пятнадцать-двадцать мужчин сидели так, чтобы максимально отдалиться друг от друга, как, по слухам, мужчины автоматически делают у писсуарного жёлоба или за покерным столом. — Все по-прежнему сидят на своих местах?
— Да, — ответил Форчун.
Взгляды мужчин — а там были исключительно мужчины — были прикованы к полу, к стенам, к телефонам или часам. Лишь один встретился с ней глазами: крупный темнокожий мужчина в предпоследнем ряду, в красном котелке, улыбался, словно получал от происходящего удовольствие. Возможно, это был стереотип, но первой её мыслью было: «сутенёр». Она направилась к последнему ряду, где сидел худощавый белый мужчина. На нём было твидовое кепи, и выглядел он как примерный семьянин. «Ещё одно моё расовое предубеждение», — подумала она.
— Простите, сэр, но вы не видели, чтобы кто-то входил прямо перед нами? Я имею в виду, максимум минут за пять до нашего появления?
— Нет, — ответил он. — Никого.
— Если бы кто-то вошёл, вы бы заметили, верно? — Она кивнула в сторону двери, ведущей в фойе.
— Всё верно, — сказал мужчина. Он казался скорее любопытствующим, нежели действительно встревоженным, словно всё ещё оставался зрителем — кем он, собственно, и был. Кей задалась вопросом, что заставляет мужчин вот так собираться — и в то же время не собираться вместе.
— Что там? — спросила она, указав на бумажный пакет на сиденье рядом с ним.
— У моей дочери сегодня день рождения. — Мужчина улыбнулся, приподнимая пакет. Кей узнала логотип магазина игрушек — маленький мальчик в шляпе в форме гриба. — Она хочет платье принцессы от «Марлин», которое делает тебя невидимой для взрослых.
Кей посмотрела на пакет. Она снова оказалась в Энглвуде. Это был её двенадцатый день рождения, и отец стоял на коленях у ступеней крыльца, спускавшихся к улице. Взгляд его был безумен, его жестоко ломало. Он сказал, что приготовил для неё подарок и она должна пойти с ним туда, где он его прячет. Он указал на машину, ждавшую на противоположной стороне дороги. Она увидела сидевшего в машине мужчину. И сделала то, что умела лучше всего, — побежала. Иногда она спрашивала себя, переставала ли вообще бежать с тех самых пор.
— Что ж, тогда с днём рождения её, — сказала Кей. Затем она откашлялась и крикнула Форчуну. — Ладно, они могут идти!
— Простите, — раздался голос с одного из мест, — но вообще-то мы заплатили за просмотр этого фильма, а он ещё не закончился.
Кей ничего не ответила, а просто поспешила к выходу в фойе. Она остановилась прямо за дверью и, прежде чем та закрылась, услышала голос Форчуна:
— Прошу прощения за беспокойство, народ. Гасите свет и крутите кино!
Кей уставилась на дверь мужского туалета, находившуюся рядом со входом в зрительный зал. У неё не было оснований полагать, что женщина в кассе солгала, но с её места невозможно было увидеть, в какую именно дверь вошёл Гомес.
Рядом с Кей появился Хансон.
— О чём ты думаешь? — спросил он.
— Думаю, он зашёл сюда, — сказала она, указывая на дверь мужского туалета. — Можешь проверить, пусто ли там?
Хансон заглянул внутрь, через пару секунд показался снова и поманил её рукой. Кей вошла. По писсуару стекала слабая струйка воды, зеркало на стене треснуло. Но воздух внутри оказался свежее, чем она ожидала. Она подняла глаза и поняла почему. Окно под самым потолком дальней стены было распахнуто настежь. Она с досадой застонала.
— Ага, — сказал Хансон, который теперь, судя по всему, тоже впервые увидел открытое окно.
— Что там, снаружи? — спросила она.
Хансон приподнялся на цыпочки и выглянул наружу.
— Переулок.
— Чёрт! — Кей с досады хлопнула ладонью по стене и тут же дала себе зарок вымыть руки при первой же возможности. — Вот почему камеры его не засекли. Он уходит закоулками и мог уже незамеченным добраться до самой реки. Он играет с нами. Почему он играет с нами, Хансон?
Светловолосый коллега посмотрел на неё так, словно обдумывал этот вопрос. Затем произнёс.