Шрифт:
Линь Вэй большую часть пути проводил в медитации, устраиваясь на привалах где-нибудь в стороне от общего лагеря, скрестив ноги и положив Стальное Перо перед собой. Никто к нему не лез, все понимали, что ему надо закрепить и укоренить в себе новообретённую пятую звезду, чтобы не было отката, а сила не рассеялась и не ускользнула так же стремительно, как пришла после сражения со Змеем.
На третий день пути, во время очередного привала, я решил, что имею полное право отвлечь брата от его бесконечных медитаций.
— Слушай, — сказал я, усевшись напротив него. — Раз уж ты теперь пятая звезда, может, проверим твою новую силу? Устроим спарринг, разомнёмся немного, а то у тебя мышцы поди совсем затекли от долгой дороги.
Линь Вэй открыл один глаз, взглянул на меня с хорошо знакомым подозрением, а затем, ни слова не говоря, полез в свою походную сумку, стоящую рядом.
Я ждал, что он достанет что-нибудь для боя, но вместо этого брат извлёк на свет потрёпанную тетрадь с прописями и молча протянул её мне.
…Ух…
У меня аж зубы заныли…
— Что это? — растерянно спросил я, глядя на знакомые страницы, исписанные моими далеко не идеальными иероглифами. — Зачем?
— Ты, младший брат, совсем расслабился и забыл об учёбе, — невозмутимо произнёс Линь Вэй, вновь закрывая глаза и возвращаясь к прерванной медитации. — Хочешь спарринг, так что вот тебе спарринг: с кистью и бумагой.
По лагерю прокатился дружный смех. Чжао, Дун и Лу Ян, сидевшие неподалёку у костра, откровенно веселились, наблюдая за моим вытянувшимся лицом, а офицер Ван и вовсе не сдержался, хлопнув себя по колену от восторга:
— Вот это удар, княжич! — выкрикнул он сквозь смех. — Прямо в самое слабое место!
Я тяжело вздохнул, признавая своё поражение, и с обречённым видом раскрыл тетрадь на первой попавшейся чистой странице.
— Какое коварство… но… ладно, — пробормотал я, доставая походную тушечницу. — Один час прописей, но потом ты всё равно будешь мне должен мне спарринг.
— Посмотрим на твоё поведение, — отозвался Линь Вэй с едва заметной улыбкой, не открывая глаз.
Остаток вечера я провёл, старательно выводя иероглифы под неумолчные смешки товарищей, то и дело подначивавших меня насчёт кривых черт и неровных линий. Сами бы писали на голой земле!
Пусть зубоскалят, ну их.
…но, признаться честно, даже в этой шутливой перепалке чувствовалось особое единение, которое рождается только после совместно пережитой смертельной опасности.
Столица княжества встретила нас очень тепло.
Судя по всему, весть о победе над Змеем, уже домчалась до Хемина куда быстрее нашего неспешного отряда, и уже за несколько ли до города на дорогу выходили любопытные жители окрестных деревень, высыпавшие поглядеть на героев. Люди кланялись, выкрикивали благодарности, некоторые кидали цветы или протягивали свежие лепёшки, а дети бежали рядом с лошадьми, восторженно разглядывая сияющие доспехи воинов и Стальное Перо на поясе Линь Вэя.
Я спрятал свои белые волосы под повязку, так что на меня особо даже и не смотрели: ну бегает рядом какой-то разведчик, но так положено, что за отряд без разведчика.
У самых городских ворот нас встречала целая делегация: стража в парадных доспехах, чиновники в расшитых золотом и серебром одеждах, а впереди всех стоял сам князь Линь Шоу, чьё обычно сдержанное и строгое лицо в этот раз светилось нескрываемой гордостью.
— Победители и герои Хемина вернулись домой! — громогласно объявил один из глашатаев, и над толпой прокатился радостный, оглушительный рёв тысяч голосов.
Я бежал рядом с Линь Вэем через расступающуюся перед нами толпу, чувствуя, как усталость последних недель понемногу отступает под волной искренней и неподдельной радости встречающих нас людей, и краем глаза заметил, как брат, несмотря на всю свою сдержанность, не может сдержать широкой счастливой улыбки.
— Ну что, — тихо сказал я ему, стараясь перекричать нарастающий гул толпы, — стоило это всё пары синяков?
Линь Вэй рассмеялся впервые за долгое время так открыто и легко, что я и сам невольно заулыбался ещё шире.
— Стоило, брат, — ответил он. — Определённо стоило.
Глава 19
Две интерлюдии
Интерлюдия. Мэй Сюэ. Больше недели назад.
Мэй Сюэ отложила очередной свиток в сторону и потёрла уставшие глаза тыльной стороной ладони.
Последние дни она провела почти безвылазно в храмовой библиотеке, перекопав каждую полку, проверив каждый свиток, каждый пыльный трактат и каждую полустёршуюся от времени рукопись, посвящённую скверне и её последствиям для живых существ. Жрицы только качали головами, наблюдая, как она с завидным упорством засиживается там до поздней ночи, отказываясь от ужина в пользу очередного древнего текста.