Шрифт:
— Ты не понимаешь. Мне нужно быть таким для моей семьи. Веселым клоуном, который умеет их рассмешить, когда им плохо. А нам было плохо очень часто, когда мама болела.
— Ты не был клоуном, Зак. Ты был тем самым стержнем. Тем, кто держал всех вместе, потому что мог. Но это не значит, что тебе никогда не нужна помощь.
— Может быть, — сказал он, но было ясно, что он сам в это не верит.
Я вздохнула.
— Ты не против, если я поговорю с Хлоей и попрошу у нее рекомендацию? Наверняка она знает кого-то, с кем ты мог бы поговорить.
Зак хмыкнул.
— Нет, я сам у нее спрошу.
У меня было ощущение, что он меня отшивает.
— Пообещай мне.
Он снова хмыкнул. Я ткнула его в бедро, и он посмотрел на меня.
— Пообещай, — настаивала я.
Он вздохнул.
— Обещаю.
Словно доказывая мне, насколько у него все в порядке и как мало ему нужна помощь, остаток дороги он без умолку нес развеселую чепуху.
27
27 Зак
Зак: Что на тебе сейчас надето?
Ханна: Сейчас одиннадцать вечера. Как думаешь, что на мне надето?
Зак: Мне нужно, чтобы ты это описала. Во всех деталях.
Ханна: Светло-голубая ночная рубашка с оборкой по подолу, чуть выше щиколоток. На груди три перламутровые пуговицы.
Зак: И ты застегнула ее до самой шеи, да?
Ханна: Мне холодно.
Зак: Ты в очках?
Ханна: Я надела их, чтобы прочитать твое сообщение.
Зак: Черт, герцогиня. Это надолго не затянется.
Это должно было быть паршивое утро. Я проснулся вымотанным. Я вообще редко нормально сплю, но эта ночь оказалась худшей за долгое время. Даже после того как я подрочил, представляя, как по одному расстегиваю пуговицы на чопорной ночной рубашке Ханны, я еще несколько часов лежал без сна, скучая по ней.
Отвезти ее к бунгало, а потом ехать дальше на ранчо Путеводная звезда без нее казалось неправильным во всех смыслах. Я должен был устать от ее общества и радоваться ночи в одиночестве, чтобы перевести дух, но нет. Каждые две секунды я оглядывался, словно ожидал, что она чудом окажется рядом, у моего локтя, и когда этого не происходило, казалось, будто весь мир съехал набок.
У меня даже мелькала мысль рвануть в Аспен-Спрингс и залезть к ней в постель, но это было глупо. Ей нужно было рано быть в библиотеке, а на ранчо дела начинаются на рассвете. У меня было бы всего два или три часа рядом с ней, прежде чем пришлось бы снова вставать и ехать обратно на ранчо.
Самое безумное — я считал, что это того стоит. Остановило меня только беспокойство о том, что я нарушу сон Ханны.
Так что да. Это должно было быть паршивое утро.
Но им не стало.
Я не проснулся отдохнувшим, но проснулся с нетерпением. Ураган был здесь, и теперь его здоровье и благополучие — моя ответственность. Мне нужно было посмотреть, как он перенес ночь и не расстроила ли его желудок последняя неделя в дороге. Нужно было срочно вызвать ветеринара, чтобы проверить его на заразные болезни и оценить общее состояние.
Я двигался медленно, и тело отчетливо давало понять, как ему не хватает массажа от Ханны. Меня немного злило, насколько разительной была разница. Она была права — стоило заранее записаться на регулярные процедуры, как только кости заживут достаточно. Я постараюсь найти на это время, даже если по-настоящему мне нужны были только руки Ханны.
Когда я добрался до карантинного выгона Урагана, солнце еще висело низко. Роса цеплялась за траву, птицы перекликались, приветствуя утро. У ограждения стояли Адам и Блейн, который работал на ранчо с шестнадцати лет. Теперь он учился в колледже и был с нами только на лето.
Я подошел к ним.
— Рад снова тебя видеть, Блейн. Как учеба?
Блейн провел ладонью по коротким черным кудрям и ухмыльнулся.
— Одни пятерки.
— Еще два года и пойдешь в ветеринарную школу?
— Таков план.
Я кивнул. Отец Блейна был единственным местным ветеринаром, оставшимся в Аспен-Спрингс, и я знал, как он ждет, когда сын присоединится к нему. Семья Ганнелов жила в Колорадо почти столько же, сколько и Хейлы. Их предки прошли через эти места после Гражданской войны — освобожденные рабы, ставшие ковбоями, гнали скот из Техаса на север, а потом осели: кто здесь, в Аспен-Спрингс, кто в районе Файв-Пойнтс в Денвере.