Шрифт:
— Месяц выдался адский, да? — Кровать скрипнула, когда он пошевелился.
— Где этот свитер? — пробормотала я, роясь в среднем ящике. Он где-то здесь. Я надевала его на родео, но потом постирала перед поездкой на аукцион лошадей.
— Ханна, ради всего святого, перестань на минуту одеваться и поговори со мной.
Я замерла, но не обернулась. Меня шатало от слабости, словно я не ела несколько дней.
— Мне нужно собираться на работу.
— Я отвезу тебя. Ты не опоздаешь.
И вдруг я почувствовала жар его тела у себя за спиной, и все мышцы тут же напряглись.
— Ты ранишь мои чувства, герцогиня. — Его тихий смешок скользнул мне к виску. — Скажи, что ты понимаешь: этот месяц стоил целой жизни.
И этот смех… именно по нему я поняла, что он не шутит. Он был абсолютно серьезен.
— Это всего лишь месяц, Зак, — отчеканила я.
Он развернул меня за плечи лицом к себе. Его взгляд впился в мой.
— Не неси эту чушь. Ты меня знаешь. Я знаю тебя. Не имена и факты, а настоящее. То, что важно. Я знаю твое сердце и душу, и ты знаешь мои. И я… — Его рот дернулся, будто он подбирал слова. — Я люблю тебя, Ханна Белл.
Я едва слышала его голос из-за резкого звона в ушах. Рот наполнился металлическим привкусом, словно я рассосала рулон медных монет.
Я уперлась ладонями ему в грудь.
— Ты меня не любишь, Зак. — Я сама не узнала свой смех. Он был резким, истеричным, как у загнанной гиены. — Тебе так кажется из-за секса. Оргазмы накачивают организм гормонами, вроде дофамина и окситоцина. И тебе начинает казаться, что ты чувствуешь то, чего нет. Вот и все. Эйфория. Как от наркотиков.
— Я допускаю, что могу быть зависим от твоего тела. — Один уголок его рта дернулся с насмешкой. — Но дело не в этом. Ты думаешь, я не отличаю секс от любви? Без обид, герцогиня, но оргазмов у меня было куда больше, чем у тебя. Тысячи. В одиночку и с другими. И ни разу оргазм не заставил меня подумать, что я влюбился.
У меня подкашивались колени. Я вцепилась в его предплечья, потому что иначе просто рухнула бы.
— Я люблю тебя, Ханна, — повторил он, уже тихо. — Ничего страшного, если тебе нужна минута. Ты не обязана отвечать сразу.
Но он говорил так, будто сам в это не верил.
Потому что ничего не было в порядке.
Совсем ничего.
Опасно, кричал мозг. Опасно.
Я вырвалась из его рук и решительно направилась к шкафу. Почему я все еще голая? Я сорвала с вешалки юбку и натянула ее, едва не потеряв равновесие, пока стояла на одной ноге. Но Зак тут же оказался рядом, его ладонь легла мне на локоть, удерживая.
Он молчал, пока я надевала блузку и кардиган. Он даже не попытался одеться сам, будто нагота в такой момент — вполне приемлемое предложение, а не чистая пытка. Я втянула воздух носом, выдохнула ртом и повторяла это снова и снова, пока расчесывала волосы и скручивала их в пучок. Его взгляд прожигал меня все это время.
Я сцепила руки и повернулась к нему.
— Это не сработает.
— Не… — Он потянулся ко мне, но, когда я вздрогнула, опустил руки и сжал их в кулаки. Он сглотнул. — Тебе не нужно решать все прямо сейчас. Тебе нужно поесть и перевести дух. Тебе станет легче. Тебе вовсе не обязательно выходить за меня замуж. Мы просто будем делать то, что делали, и все как-нибудь наладится.
— Нет. — Я покачала головой. — Это не сработает. Это не то, чего я хочу. Мне не нравится… Я ненавижу это чувство. Ненавижу.
С каждым словом паника отступала, пока не осталась одна лишь пустота.
— Ты сейчас серьезно? Ты правда делаешь это? Ты со мной расстаешься? Я не понимаю.
Я никак не могла перестать мотать головой, будто если делать это достаточно долго и усердно, удастся стряхнуть все эти ужасные мысли и вышвырнуть их куда-то в пустоту.
— Пожалуйста, не делай этого, Ханна, — тихо сказал он.
— Ты еще увидишь, что я права. Это просто секс, Зак. Это не любовь.
Он нахмурился, и на этот раз, когда протянул ко мне руку, я не отпрянула.
— Просто секс? — Он провел большим пальцем под моим глазом. — Тогда почему ты плачешь, Ханна?
— Я не… — Я коснулась щеки, и пальцы вернулись влажными. Я растерянно уставилась на них.
Он прижался губами к моему лбу, и его лицо тоже оказалось мокрым.
— Ладно. Все хорошо. Тебя любят, Ханна. Эта любовь безопасна. И если единственный способ доказать тебе это — отпустить тебя, значит, так и будет. Я отпущу.
Я не стала его останавливать — ни когда он отстранился, ни когда оделся, ни когда вышел за дверь.
Слезы продолжали литься.
Но ни одной из них я не чувствовала.
30
30 Зак
Адам: Ты сегодня вообще собираешься выйти из своей хижины или как?
Бракс: Не заставляй нас приходить за тобой.
Зак: Да пошли вы к черту.