Тут же разговор подхватил другой лесоруб — чернявый, бородатый, с явным некомплектом зубов:

— А ты что борзеешь? Тебе вопросы задают — отвечай!

— А я что, на допросе? — буркнул я.

— Но согласись, — вступил в разговор третий, — ты не местный. Какого-то хрена ты трёшься именно там, где вчера два ублюдка вот это вот всё устроили.

— Ага, — подхватил первый, — а может, ты такой же, как они.

— Какой?

— Ну… урод, — процедил плюгавый.

— Урод? Ты себя-то в зеркале давно видел?

— Мужики, по-моему, он слишком борзый. Надо ему указать его место.

Один из лесорубов обошёл Кая сбоку, другой сделал резкий выпад, пытаясь схватить за рукав. Кай скользнул в сторону, уходя от захвата с привычной лёгкостью: тело всё ещё жило рефлексами — даже не стараясь, он двигался быстрее обычного человека.

— Спокойно, мужики, я не с вами драться пришёл, — голос Кая звучал ровно, но в нём уже прорезалась сталь. — И я уже ухожу.

— А кто тебе сказал, что тебя отпускают?

Трое разом кинулись вперёд. Кай не стал уклоняться — он встретил их коротким, точным движением: ребром ладони ударил ближайшего по предплечью, выбивая инерцию; второй получил толчок в грудь, который отбросил его на штабель брёвен. Третий попытался замахнуться топором, но Кай перехватил рукоять, рванул на себя и тут же отпустил, толкнув лесоруба в плечо. Тот пошатнулся, но не упал.

— Хватит! — Кай шагнул назад, подняв руки. — Я не хочу никого калечить!

Но слова не подействовали. Чернявый, разъярённый тем, что его товарищей так легко раскидали, зарычал и бросился вперёд, выхватывая из-за пояса короткий тесак.

— Да ты ещё и шустрый! Ну, посмотрим, сколько ты продержишься, когда нас станет больше! — он свистнул, и из-за штабелей начали появляться новые фигуры — ещё пятеро, потом ещё. Толпа росла, как снежный ком, и все они смотрели на Кая с одинаковой смесью злости и любопытства.

— Ну и где же я вас всех хоронить — то буду? — попытался он их смутить.

Но желаемого эффекта не достиг. Понимая, что с такой толпой справиться, никого не калеча и не убивая, будет сложно, он решил применить сто первый приём каратэ — то есть попросту свалить. Кай резко развернулся и рванул по тропе в сторону леса, перепрыгивая через коряги и обходя поваленные стволы. За спиной раздался топот и крики:

— Держи его! Не дай уйти!

Лесорубы неслись следом, не разбирая дороги, ломая ветки и выкрикивая угрозы. Кай петлял между деревьями, чувствуя, как в груди закипает адреналин, а тело просит выпустить зверя наружу. Но нельзя: иначе этот лес покроет свежий слой фарша. Так что — контроль, и только контроль.

Тропа вывела его к просеке, и тут Кай замер на долю секунды: впереди, за редким кустарником, виднелась ровная площадка, огороженная сетчатым забором. На ней стоял вертолёт — с канадскими опознавательными знаками. Рядом — будка охраны и два солдата в форме, которые насторожённо оглядывались на шум. Это была военная или лесоохранная вертолётная площадка. И это был его шанс.

Кай метнулся к забору, нашёл удобное деревце, от которого получилось легко и бесшумно оттолкнуться. Он проскользнул внутрь, из полёта ушёл в мягкий перекат, тут же, пригибаясь низко к траве, словно кошка, прокрался к вертолёту и прижался к борту, сливаясь с тенью. Сердце, несмотря на ситуацию, билось ровно, как и дыхание, — тело знало, как экономить силы. Этот забег для него вообще не был нагрузкой.

Снаружи толпа лесорубов выбежала на просеку и остановилась, тяжело дыша.

— Куда он делся?! — рявкнул рыжебородый. — Он не мог просто испариться!

— Может, в лес ушёл? — предположил один из мужиков, тыча пальцем в чащу.

— Нет, он где-то тут! — не сдавался чернявый. — Ищите!

Солдаты у будки заметили суету: один поднял рацию, другой положил руку на кобуру.

— Эй! — окликнул старший из солдат. — Что тут происходит? Кто шумит?

Лесорубы переглянулись. Напряжение повисло в воздухе — столкновение с военными им явно не улыбалось.

— Да так, пустяки… — пробормотал плюгавый, отступая на шаг. — Чужак какой-то шнырял. Думали, это он вчера драку затеял.

— Чужаков тут не любят, — сухо ответил солдат. — Если кто-то нарушает порядок — пусть идёт в участок. А не устраивает самосуд.

Толпа замерла, потом начала медленно отходить назад, бросая косые взгляды на забор и вертолёт. Никто не хотел связываться с армией.