Шрифт:
Я опустился на колено и вытер кровь с клинка о край футболки Дрю. Моя Голубка ведь унесла мою, надев вместо сексуальной мини-юбки. М-м-м.
— Ночь выдалась непростая, — сказал я ему. — Не советую испытывать моё терпение сильнее, чем уже испытали. Надеюсь, сегодня ты усвоил урок: не смей смотреть, говорить, угрожать или прикасаться хоть одной лапой к любому, кто носит фамилию Бакстер.
— Какого хрена, чувак? — застонал он, прижимая ладонь к ране. — Этот мелкий лис-мудак сам начал драку с Кейсом. А на его проклятую сестру-шлюху мне насрать.
— Что… — Я вонзил кинжал в его ладонь, лежавшую на животе, и он заревел, разразившись новой чередой ругательств. — …я только что сказал?
За моей спиной хихикнул Иэн.
Хит, видимо, дошёл до предела, потому что выплеснул целую приливную волну агрессии своего волка. Василиск ощетинился — уважительно.
— Твой друг Кейс позволил волку захватить над ним власть, — с отвращением процедил Хит. — И в итоге бросил моему брату смертельный вызов. Как ты, наверное, уже догадался, он проиграл.
Дрю попытался сформулировать ответ. На бледном лбу выступил пот — от давления волка Хита и, возможно, потери крови. Когда я вновь выдернул пронзивший его кинжал, он завизжал.
— Он бы не стал… Какого хера он это сделал?
Безразличное пожатие плеч Хита было произведением искусства.
— Потому что был слабым, блядь, Альфой. Ты и сам это знал.
Дрю закрыл глаза и застонал.
— Нож… Грёбаный перебор.
— Хочешь, пусть тобой займётся василиск? — сухо спросил Эйден. — Хватит стонать. Просто обернись зверем и всё заживёт.
Дрю прорычал что-то неразборчивое, затем замолчал, сосредоточившись на обращении. Глаза вспыхнули неоново-зелёным и снова погасли — как свеча, которая никак не загоралась.
Он попробовал снова. Результат тот же.
— Какого хрена? — взвизгнул он на октаву выше. — Почему я не чувствую зверя?
Иэн резко вдохнул.
Два фрагмента мозаики сошлись в моём сознании. Земля заколебалась под ногами, и я крепче сжал рукоять кинжала.
— Эйден, — тихо сказал я. — Попытайся, пожалуйста, исцелить эту пантеру заклинанием.
Эйден нахмурился и перевёл встревоженный взгляд с меня на Иэна, который стоял у меня за плечом. От Иэна исходил вкус ужаса и зарождающегося страха — знакомый вкус, которым я уже наслаждался, когда во время тренировки расстроил свою Голубку и оказался совершенно не готов к реакции василиска.
— Ладно, — медленно сказал Эйден. — На растущем полумесяце многого я не смогу.
— Попробуй, пожалуйста. — Я призвал на помощь всё терпение, на какое был способен. Зверь заскользил под кожей, свернувшись в тугое кольцо, встревоженный.
Эйден вытащил из кармана ручку. Опустился рядом с Дрю, который с приступом гипервентиляции продолжал безуспешно пытаться обратиться. На чистом участке его белой футболки Эйден нарисовал несколько поспешных рун и легонько прикоснулся к ним пальцами. Начал направлять скудный ручеёк магии, который сумел призвать из нашего небесного источника. В отличие от подруги Эйвери Мэллори, у Эйдена не было склонности к исцелению, и он не мог творить целительную магию по своей воле.
Через несколько секунд Эйден выругался и отдёрнул руку, словно обжёгся.
— Что за заражённая рейфами херня?
Сердце сильнее забилось о рёбра.
— Что такое?
Глаза Эйдена расширились: он пришёл к тому же выводу, что и я.
— Его тело отторгает магию. Я чувствую, как оно её отталкивает.
Иэн издал сдавленный звук.
— Что такое, милый? — мягко, но настойчиво спросил Броди. — Что не так?
Моё зрение сузилось, краски мира выцвели до монохромной дымки — зверь выдвинулся на поверхность. Я поднялся и повернулся к брату своей пары.
Бесстрашный мелкий лис вмиг оказался прямо перед моим лицом.
— Где ты, блядь, взял этот кинжал, Харроу? — прорычал он. — Что ты сделал?
Я протянул ему клинок.
— Этим кинжалом убили мою мать, маленький Бакстер.
Ярость в его теле мгновенно растаяла. Он осторожно принял клинок из моей руки.
— Твоя мать. Чьё тело отторгало магию, которой её пытались исцелить после нападения?
Значит, моя Голубка рассказала брату об этой части истории моей матери, и это подтверждало моё быстро крепнущее подозрение.