Шрифт:
Но это не помогает. Ему не удается избавиться от охватившего его ужаса. К тому же тот дал о себе знать по-новому.
Алекс останавливается. Митио оборачивается.
– В чем дело?
– Мне нужно… Я ходил сегодня утром в гостинице перед выездом, но…
Митио кивает, оглядывается. Указывает на канаву рядом с ними.
– Здесь, – говорит он. – Мы еще близко к забору. Должно быть безопасно.
– Да?
– Или я могу просто отвернуться.
– Нет, я спущусь.
Закончив, он карабкается назад на край канавы, раскрасневшийся от стыда за унизительное предательство тела. Новые непроверенные ботинки поскальзываются на влажной траве, и Митио помогает ему подняться.
– Как ты, нормально? – спрашивает Митио.
– Да. Да, наверно.
– Ты уверен, что хочешь идти?
– Да.
Они снова пускаются в путь в молчании. Алекс замечает, что с тех пор, как они пересекли забор, Митио выглядит не таким напряженным, несмотря на мрачные предупреждения, что нужно оставаться бдительными. Его походка стала легче, а голос – менее резким. Он утратил нервную привычку поправлять очки, и одежда на нем уже не модная и новая (это его камуфляж, понял Алекс), он поменял ее на темно-зеленую толстовку и джинсы. Будто Митио, который живет там, оставлен вместе с отглаженной рубашкой и чиносами, а здесь он может быть настоящим собой.
– А кто-то еще здесь бывает? – спрашивает Алекс. – Или только ты с Эмери?
– Были и другие. В основном мусорщики. Мародеры. Еще несколько искателей острых ощущений пытались бросить себе вызов. Они перестали приходить спустя несколько лет.
– Из-за опасностей?
– Кто-то из-за них, да. Думаю, большинству просто стало ясно: то, что они надеялись здесь найти, они не получат. А может, появились другие приоритеты.
То, как он колеблется, дает Алексу подсказку.
– Ты ведь сдался, верно?
Митио оглядывается на него через плечо. Похоже, он удивлен, что Алекс это понял.
– Мое исследование погодных явлений сдвинулось с места, и я должен был сосредоточиться на нем. Я сказал Эмери около года назад, что больше не буду ходить сюда с ней. Я чувствовал себя виноватым, как будто я ее бросаю, да и боялся за нее. Так что я пошел с ней в последний раз незадолго до того, как она пропала. Пытался убедить ее уйти, пока она еще может это сделать. Мы оба знали, что Заповедник изменился: он стал менее предсказуемым, более опасным, – но она не послушалась.
– В каком смысле более опасным?
– Больше аномалий, но еще эта Церковь. Ее адепты начали угрожать нам пару лет назад.
– Церковь Колдовского ручья.
– Ты о ней знаешь.
– Только то, что удалось найти в сети. Об этом месте ходит уйма диких домыслов, но я уверен, что ты и сам в курсе. Я нашел сайт, посвященный доказательствам, что руду поместили сюда миллиарды лет назад пришельцы, которые знали, что мы выкопаем ее однажды и уничтожим сами себя. Так они хотели избавиться от соперников прежде, чем мы станем настоящей угрозой. Но эта Церковь… еще более безумна. Ее последователи верят, что Бог создает своего рода сад для избранных, верно?
– Что-то вроде того. Они убеждены, что после того, как мир рухнет, это место станет Божьим земным раем только для них, истинных верующих. Они решили, что оно только их, и не хотят, чтобы кто-то еще вмешивался в великий план Всемогущего. Сначала они были дружелюбны, а может, просто притворялись. Они подходили к нам, просили помощи, провести их внутрь или вывести наружу. Когда мы отказались, они разозлились. Некоторые приходили сюда с оружием. Они стреляли всех животных, что могли найти. Это их способ запугать нас, полагаю. Прогнать отсюда. Но с Эмери это не прошло.
Алекс задумывается.
– Как думаешь, возможно ли…
Ему не удается произнести это.
– Не думаю, – говорит Митио, помолчав. – Они не зашли так далеко. Они стреляют лишь по животным, которых их бог поместил сюда для их пользования. Или развлечения.
Он поднимает руку и останавливается. Алекс тоже замирает. Митио медленно оглядывается. Затем поворачивается к Алексу, в его глазах вспыхивает чувство, чего Алекс прежде не наблюдал.
– Я не понимаю их стиль мышления. Их действия. Они верят в творца, который создал все из любви. А потом приходят сюда и убивают все, что движется.
Алекс издает сухой смешок.
– Насколько хорошо ты знаешь историю религии?
Они продолжают идти. Светает, облака освещаются, теряют розоватый оттенок, и Алекс видит теперь дальше. Они выходят на то, что прежде было дорогой, вдоль нее стоят покосившиеся или лежат упавшие столбы электропередач, асфальт похож на старую кость: потрескавшийся, пористый, местами прогнивший, из него пробиваются пучки травы, молодая поросль и даже небольшие деревья. Солнце встает над черными столбами вечнозеленых деревьев. Похоже, будет чудесный осенний день. Алекс напоминает себе сверяться с ощущениями. Что меняется вокруг него? Свет. Тепло. Пение птиц и ветер в листве.