Прежде чем я успела ответить, отец добавил:

— Ещё я сказал ему, что сначала он должен ухаживать за тобой по всем правилам всё лето. Вы были друзьями. Романтические отношения — это совсем другое. Он должен доказать, что готов быть мужчиной и мужем, а не мальчишкой, жаждущим внимания.

Я улыбнулась и кивнула в знак согласия:

— Ухаживания — хорошая идея. — Я поймала себя на мысли о том, каково это — ощутить его губы на своих. Меня охватывал страх, что я сделаю что-то не так. Мне было девятнадцать, и мне было стыдно, что меня даже ни разу не целовали. У Кейды и то уже был поцелуй. Я берегла себя для Кейса, и ожидание казалось вечностью. Он будто боялся переступить эту грань. Я не понимала почему.

Летнее солнце заливало изумрудно-зеленый пейзаж из сосен, ясеней и высокой травы, жужжали пчелы, бабочки порхали от маков к диким цветам, а впереди уже виднелись открытые ворота города. Изнутри доносился бой барабанов, яркие флаги фестиваля Обряда распределения, украшавшие улицу, создавали ощущение праздника, устроенного будто лично для меня. Я пыталась разглядеть Кейса среди всадников, направившихся в город. Он должен был ехать на своем белом коне. Но в толпе, валившей в Найтхейвен, его видно не было.

Каждый, у кого был кандидат на посвящение или кто являлся членом семьи вождя клана за стеной, мог пройти в город в этот единственный день. Король Сигурд, также известный как король Кровавый Топор, заявлял, будто это награда для жителей Лотлтона. Вот только каждого, кого поймают внутри на следующий день без права на пребывание, попросту вышвыривали. Невероятная щедрость, правда?

— Если ты решишь выйти замуж в ближайшее время… э-э, не знаю, говорила ли с тобой мать о… ну-у-у, о детях и о том, как они получаются.

— Пап! — застонала я. — Мне девятнадцать.

— Ну, я же не знаю, — смущенно признался он с покрасневшими щеками. — Просто… не позволяй ему закружить тебе голову сладкими речами, пока твердо не решишь, что хочешь за него выйти. Если он разобьет тебе сердце, я переломаю ему шею. — Уж задать ему трепку за срам своей дочери он бы точно не пожалел сил.

Я рассмеялась и шутливо ткнула его кулаком в плечо:

— Он забивает мне голову сладкими речами уже много лет, и я как-то продержалась до сих пор.

Он что-то проворчал себе под нос, но улыбнулся, когда мы въехали через массивные сорокафутовые ворота. По обе стороны стояли отряды стражи. Были тут и маги с высокими посохами, увенчанными кристаллами, внимательно следившие за толпой. После того как маг повел посохом над нами, нас пропустили. Интересно, что именно они высматривали?

Колоссальные серые стены были сложены из гладкого гранита, по которому, как всегда говорили, вампиры не могли карабкаться, однако воины все равно патрулировали их вершины. Готова спорить, они находились там не только из-за вампиров, но и чтобы удерживать нас, обычных людей, снаружи.

Флаги каждой из гильдий украшали главную брусчатую мостовую. Тёмно-фиолетовые — магов, золотые — воинов, шалфейно-зеленые — учёных и черные — ассасинов. У каждой был свой символ. Мне всегда больше нравился фиолетовый цвет магов с желтым горящим факелом. У воинов были скрещенные белый меч и топор. Брат всегда твердил, что станет воином, если его выберут. Его не выбрали. Но это не сделало его меньшим бойцом. Кейда говорила, что стала бы учёным, будь у неё выбор. Их эмблемой являлся венчик из листьев вокруг свитка. На флаге ассасинов в центре красовалась простая аббревиатура «ЛОА» — Лига убийц. Сдержанно и как-то таинственно.

Четырехэтажные здания из бежевого камня с терракотовыми крышами разительно отличались от бревенчатых домов, к которым я привыкла.

Красиво. Необычно. Роскошный зеленый плющ свисал с многочисленных балконов, с которых нам махали люди. Радуга из конфетти кружилась в теплом воздухе. Запах свежей выпечки и жареного мяса заставлял истекать слюной. Несмотря на волнение, я физически ощущала витавший в воздухе электрический азарт.

Я рассеянно перекатывала маленький кожаный мешочек с ладони на ладонь, слушая звяканье монет. Я не намерена упустить свой единственный шанс прикупить здесь кое-какие вещи. Ведь это единственный раз, когда моя нога ступает за эти стены.

— Свежие жареные индюшачьи ножки! — надрывался торговец.

— Самый изысканный шелк для красивой девушки! — зазывал другой, пока мы ехали по булыжникам. Я никогда не видела столь ухоженной дороги и никогда не касалась шелка, но слышала, что он мягок, как масло. А еще он красиво переливался на солнце.

Отец тихо выругался себе под нос:

— Грязные псы.

Где-то впереди заиграли инструменты. Я приподнялась в повозке, пытаясь разглядеть происходящее. Трое мужчин прижимали к подбородкам деревянные инструменты и изящно водили штуковинами, похожими на луки, по струнам, извлекая чарующие звуки. К ним присоединились барабаны и перезвон. Женщина с завораживающим, сладким голосом была одета в дерзкое алое платье. Я попыталась скрыть улыбку, чтобы не выдать отцу свой восторг.