Шрифт:
Эйн.
Эйн…
ЭЙН!
Сердце Изначальной Королевы. Моё Сердце Роя, из-за которого я стал гибридом. Моя уникальность. То, за что на меня охотились Эхерион и Альсера. То, из-за чего Джоуи создала лекарство от патогена. То, что было частью меня. Значительной частью — и что я потерял, когда меня убили. И последний пазл моих воспоминаний. В моём костюме на момент гибели было два Сердца Роя. Одно — неразумный зародыш, и второе — Сердце Королевы. Неразумный зародыш эволюционировал в коконе, оставленном Хнэй, а Сердце Королевы каким-то образом оказалось в городе Заражённых в виде младенца, после чего было отдано Кроуфорду. А тот взял, потому что ему так велели предки. «Друзья», как он их назвал.
— Капитан, — позвал я.
И мой механоид откликнулся. Он появился у кровати рядом со мной.
— Ты это имела в виду, когда говорила больше мне диадему не надевать?
— Не совсем. Остаётся понять, какая связь между вами и как ты им управляешь. Тебе нужно научиться.
— Почему-то сейчас для меня это несущественный вопрос.
— Тогда скажи, ты помнишь Джоэла?
— Парнишку, что спас вместе с Ле-Ле? Да, помню.
— А Кракена?
— Ту девочку с кроликом? Помню.
Элейн смотрела с ожиданием. Джоэл, Кракен.
— Мне нужно вспомнить, что их связывает? Это странно, потому что Джоэл на Аргуссе, а Кракен — тварь, сидящая в Гравитационном колодце.
Я замолчал. После встречи с Эйн — или теперь уже Эммой — в голове возник образ космической станции. И того, как Джоэл упал замертво. А стрелял в него…
— О-хре-неть.
Я схватился за голову.
— И ты молчала?! Молчала, что мой брат жив? Вы обе молчали!
— А ты попробуй пойди против слова руководителя проекта, — усмехнулась Валькирия, даже не оборачиваясь.
— Элейн!
— Кофе?
— Тему не переводи.
Наши взгляды столкнулись.
Меня как будто ледяной водой окатили. Воспоминания наконец встали на место в хронологическом порядке. Я вспомнил, как впервые встретился с ней. Вспомнил, как она была со мной в виде голограммы. Вспомнил, как прыгал над пропастью во всепожирающей пустоте. Как лежал рядом с ней, когда квазиживая жидкость постепенно поглощала её. Вспомнил лицо-маску. И вспомнил свои ощущения, когда впервые встретился с ней здесь, в Т-Нуль-Пространстве.
Воспоминания наложились на реальность. Всё то множество мелочей и нестыковок в её поведении. То, как она обрабатывала огромные объёмы информации без чипа. То, что она успевала и руководить планетой. То, что её Ксандр поставил руководить операцией по зачистке Асцаина. То, что она выдавала большие проектные объёмы для меня. И то, что в глубине её синих глаз на мгновение проблеснуло жидкое серебро, которое я раньше предпочитал не замечать.
Она не человек. Что бы с ней там ни сделал Ксандр, вывести до конца ту органическую жидкость полностью не получилось.
Перед глазами промелькнуло её реальное появление в Т-Нуль-Пространстве, в туннелях Алессуа, и то зловещее ощущение и ужас, которые испытала моя органическая сущность, — и последствия этого я лечил в Империи все эти годы.
Её взгляд стал виноватым, а лицо чуть отстранённым.
— Да сожри вас Эхерион…
Глава 3
Т-Нуль-Пространство
Нариссау
Дом Элейн
Я вскочил с кровати, не смотря на не до конца нормализовавшееся состояние. Меня охватила такая злость на Элейн. На всё. За то, что не удержала Красного Джокера от моего убийства. За то, что закинула меня в приёмную семью. Что скрыла информацию о брате. Что все это время игралась со мной, зная всё. И за то, что у меня возникли чувства к существу, которое сложно назвать человеком.
— Я поехал, — сказал, стараясь не смотреть на Элейн.
— Куда? — лениво поинтересовалась Валькирия, наконец-то оторвавшись от созерцания моря.
— Да куда угодно, подальше с этой планеты.
— Я провожу.
Элейн подошла ко мне и протянула руку, а я дёрнулся, как от заразной. И в этот момент её лицо стало печальным. А я почувствовал себя последней мразью.
Противоречия во мне бились во все стороны. Кулон, что подарила мать и что был на самом деле средством слежения, полетел на кровать.
— Ты тоже останься, — сказал я Валькирии. — Достало быть под надзором.
Она хотела было ответить, как всегда ярко и ядовито, но Элейн жестом её остановила, за что я был ей благодарен. Сейчас я мог стригериться на её слова и очень больно задеть её словами, а этого я никак не хотел.