Шрифт:
— Мензин Одаш всё ещё не появился. Он вернётся с минуты на минуту. Вы же не станете препятствовать сыну Повелителя? — настаивала Анна, шагнув ближе.
Но помощник остался глух. Напротив — заметив решимость в её взгляде, он подал знак стражам приблизиться. Анна вскинула бровь, оценивая его храбрость — или, скорее, слепое послушание.
— Прошу вас, пройдите на своё место. Соревнование вот-вот начнётся, — натянуто улыбнулся мужчина. — Эти люди проведут вас к трибунам и присмотрят, чтобы с вами ничего не случилось.
— Или чтобы я ничего не натворила, да? — хмыкнула Анна, и в её усмешке сквозила горькая ирония.
Помощник виновато опустил глаза, развёл руками — мол, я лишь исполняю приказ. Анна перевела взгляд на самого распорядителя. В голове щёлкнул замок догадки: это его замысел. Он ловко переложил ответственность на подчинённого — если с Анной что-то случится, виноват будет помощник; если она попытается что-то предпринять — снова он, недоглядевший, допустивший ошибку. А распорядитель останется в стороне, чистый и неуязвимый.
Делать было нечего. Анна развернулась и направилась к трибунам, чувствуя, как внутри разгорается огонь бессильной ярости. Нина встретила её удивлённым взглядом, затем вопросительно покосилась на стражей, сопровождавших избранную.
В двух словах Анна обрисовала ситуацию.
— Это происки Бильшияр. Я уверена в этом, — хмуро процедила Нина, сжимая подлокотники кресла. — Говоришь, они закрыли ворота?
Анна молча кивнула, не отрывая взгляда от арены. Глашатай уже получил последние инструкции и шагал к помосту. Время, выигранное их дерзким представлением, истекло. Сейчас всё начнётся — а Одаша всё ещё не было.
— Не волнуйся. Он успеет, — твёрдо сказала Нина, но в её голосе звучала не просто уверенность — она словно знала нечто, недоступное Анне. — А с воротами мы сейчас тоже всё решим. Абби!
Евнух скользнул прочь, исполняя приказ госпожи. Нина вложила в руки Анны бокал, настойчиво поднесла к её губам:
— Пей.
Анна сделала пару глотком, едва ощущая вкус. Наложница излучала непоколебимую уверенность, будто знала: всё сложится, как нужно. Но в душе Анны царил хаос.
Глашатай громогласно провозгласил начало второго соревнования. Быстро зачитал правила, пожелал участникам удачи. Зазвучали трубы — долгий, пронзительный зов, от которого вздрогнула вся арена.
Соревнование началось.
Участники одновременно тронулись с места. Толпа взорвалась криками, поддерживая всадников. За спиной Анны раздался резкий возглас Тамиши:
— Но как же так?! Одаш ещё не…
Её слова потонули в гвалте. Садише, оглушённая рёвом толпы, лишь рассеянно кивнула, а Бильшияр сделала вид, будто не услышала. Она улыбалась, непринуждённо переговариваясь с другими наложницами, и в этой улыбке Анна прочла торжество.
Избранная снова прикусила губу, сдерживая рвущееся наружу волнение.
И вдруг — грохот, от которого замерла вся арена.
Анна вскочила, бросилась к перилам.
На арену ворвался Одаш — верхом на чёрном, словно сама ночь, жеребце. Животное было невероятно: огромное, с густой, струящейся гривой и хвостом, похожим на шёлковый шлейф. Оно встало на дыбы, громко заржало — казалось, ещё миг, и оно сбросит седока.
Но Одаш справился. Одним чётким движением он заставил коня развернуться и устремиться вслед за уже отдалившимися участниками забега.
— Чёрный Демон! — выкрикнул кто-то из толпы.
И этот крик, словно искра, вспыхнул в десятках голосов, разлетелся по трибунам:
— Чёрный Демон! Чёрный Демон!
Арена замерла, заворожённая зрелищем: всадник и конь, слившиеся в единый вихрь тьмы и воли, мчались вперёд, бросая вызов судьбе.
Невероятно, но старший сын Повелителя вновь приковал к себе всеобщее внимание. Словно невидимая нить связала каждого присутствующего с этой парой — черноволосым всадником и угольно-чёрным зверем. Даже Анна, забыв о собственной тревоге, застыла, заворожённая зрелищем.
Одаш и Чёрный Демон слились в единый поток тьмы и воли — два сердца, бьющиеся в унисон. В воздухе витало нечто первобытное, дикое, но подчинённое железной воле всадника.
Толпа взорвалась:
— Мензин Одаш! Чёрный Демон!
Клич раскатывался по арене, подхватываемый сотнями голосов, отскакивая от стен, заполняя собой каждый уголок.
Внизу, у подножия трибун, появились Чоксо и Абби. Их взгляды нашли Анну — она склонила голову в безмолвной благодарности. Девушка не знала, как им удалось провернуть задуманное, но их вклад был неоспорим.