Она услышала плач — надрывный, идущий из глубины души. Знакомый плач.

— Мам? — позвала она тихо.

Побежала вниз по лестнице, потом из передней вышла в кухню.

Джойс Саммерс в плиссированном халате, со спутанными волосами, стояла лицом к Баффи. Она обнимала женщину в черном дождевике, а та безутешно всхлипывала. Баффи видела, что эта женщина цепляется за мать и едва держится на ногах.

— Анна, его найдут, — сказала Джойс и в упор посмотрела на Баффи.

Баффи не знала, что делать. Неловко помявшись, она вышла из кухни на цыпочках и остановилась у лестницы.

— Джойс, он такой маленький! Слишком маленький, чтобы сбежать! Что-то с ним случилось. Что-то плохое, я знаю, знаю! — Женщина почти кричала. — Боже мой, Тимми!

Баффи застыла на месте. Ее захлестнуло чувство вины, и ей пришлось напомнить себе, что она не виновата. Мальчик, который был когда-то Тимми Стагнатовски, был давно мертв, когда она пронзила колом ходячий труп. Не ребенка этой женщины она уничтожила. Но она знает, что с ним случилось, и никогда не сможет сказать этого его матери. Миссис Стагнатовски так и сойдет в могилу, гадая, что случилось с ее милым мальчиком. Каждую ночь она будет подходить к окну смотреть, не бежит ли он по дорожке. Она будет вздрагивать от каждого телефонного звонка. Всю оставшуюся жизнь.

Баффи могла избавить ее от этой муки. Она могла сделать это прямо сейчас.

Сердце ее гулко билось. Она сошла на одну ступеньку. Ей не полагалось говорить об Адовой Пасти, об ужасах и опасностях, от которых она защищала людей. Будет ли миссис Стагнатовски лучше, если она узнает правду? Поверит ли она Баффи? Или предположит, как ее мать когда-то, что она сошла с ума?

— Мы разместим еще объявления, — ласково сказала Джойс. — И я позвоню Лиз де Марко в приют. Если он появится, они попросят его с тобой связаться.

— А если нет? — уныло спросила миссис Стагнатовски. — Если он не понимает, как мы его любим и как по нему тоскуем?

Всегда ли тоскуют по тем, кто сбежал? Баффи ощутила, как на глазах вновь выступают слезы. Усилием воли она подавила их и стала смотреть вдаль, вспоминая дорогу и путь домой.

Она глянула на стеклянные панели дверей.

Солнце уже встало.

Пора в школу.

Баффи под хлещущим ливнем перебежала лужайку Саннидейлской школы; зашнурованные до колен сапоги скользили на грязной траве. По дороге она ворчала себе под нос. Китайская вышитая блузка промокла, подол длинной юбки был заляпан.

Чуть не выпустив из рук сумку, набитую книгами, в которые она лишь заглянула, Баффи рванула дверь школы и влетела внутрь. Пробежав пальцами по погибшей прическе, она пошла по коридору к библиотеке.

— Эй, Баффи!

Она обернулась и увидела Иву и Ксандра. Несмотря на сильный дождь, на Ксандре была лишь потрепанная бейсбольная кепочка. Может, от дождя она и защищала, но внешний вид Ксандра не улучшала никак. Вообще к его голове никакая шляпа не шла. В своей слишком большой рубашке со сползающими на пальцы рукавами он выглядел нелепо, но ходил так всегда. Баффи сильно подозревала, что это такое бунтарское заявление: «Да, я одет шутом, ну и что?»

— Доброе утро серьезной девушке в дождевике и с зонтиком, — поддразнил ее Ксандр, не учитывая, что ее тоже раздражает его вызов моде, но она тактично молчит об этом.

Она бросила на него усталый взгляд.

— Да, — сказала она. — Я промокла. Есть еще глубокомысленные замечания? И, кстати, эта кепочка имеет более чем дурацкий вид.

— Ну-ну, — мягко заметила Ива. — Спокойней, девушка. С левой ноги что ли встала?

Баффи глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Ксандр сделал вид, будто обиделся, но она слишком хорошо его знала, чтобы на это купиться. Он поднял руку, якобы намереваясь снять кепку, но тут же опустил ее.

— И это тоже, — признала она. — Один из наших недавних беглецов оказался не беглецом. А мама совсем не выразила удовольствия, что я не пришла вчера на ее благотворительный вечер.

Об остальном она не стала рассказывать — это было слишком тяжело.

— Удрать из дома, — сказала Ива и вздохнула. — Заманчиво.

Баффи прищурилась.

— Нет, — сказала она, помолчав. — Ничего в этом нет хорошего. Уж поверь мне, Ива.

Ива смутилась:

— Ты меня прости, Баффи.

Ксандр повернулся к Иве:

— К тому же ты уже достаточно взрослая. А бежать из дому, как ты понимаешь, — это от инфантильности. Если, конечно, ты не сбежишь в цирк, что будет классно. Танцы на проволоке — это как раз для тебя. Только не в клоуны.

— Клоуны злые, — чуть улыбнулась Ива.

— Все как один, — улыбнулся в ответ Ксандр.

— Ладно, Ива, выкладывай, — велела Баффи. — А то я начну рассказывать о своих проблемах, и твоих просто видно не станет.

Ива пожала плечами, хлопнув расслабленными руками по бокам.