Раук захныкала. Непрошеные образы последнего сбоя, Эск, взрывающийся вокруг линии блуждающего вихря, заполнили голову Дюры. Она сосредоточилась на ударах воздуха о свою обнаженную кожу, на его слабом, неестественном привкусе на губах, на смертоносном блеске вихревых линий. Сейчас - это было все, что имело значение - сейчас, и выжить дальше благодаря этому моменту.

Вихревые линии становились все плотнее по мере того, как они приближались к корке, стремясь к невозможному бегству от Звезды. Становилось все труднее уклоняться от линий, когда они проносились мимо нее, как бесконечные лезвия; она была вынуждена извиваться взад и вперед, скользя между ними. Нестабильность также становилась более заметной; теперь рябь высотой почти в рост человека шла вдоль парящих линий, углубляясь и ускоряясь по мере прохождения. Была ужасающая красота в том, как сложные формы волн всасывали энергию из вихревых линий и устремлялись вперед. Воздух был наполнен оглушительным, заглушающим жар ревом линий.

Вскоре руки и ноги Дюры, и без того окоченевшие от долгой смены, заболели, и воздух, казалось, с трудом проникал в ее легкие и капилляры. Но теперь, когда они проникли сквозь стремительный вихревой лес и углубились в мантию, линии начали истончаться. Дюра с благодарностью посмотрела вниз и увидела, что они приближаются к объему, где линии, хотя и по-прежнему рассекали воздух со сверхъестественной скоростью, располагались примерно с их нормальной плотностью. Далее в "неподвижном" воздухе, казалось, почти не было линий, временно избавившихся от своей завихренности.

Дюра отпустила руку Раук и рискнула оглянуться.

Вихревые линии устремились вверх в наружную корку, прорезая ядерную материю и встраиваясь в сложные ядра материала корки. Когда они входили в лесной потолок, линии становились нестабильными, посылая в воздух кусочки разорванного вещества. Линии разрывали потолочную ферму Коса Френка. Посевы, за которыми она ухаживала всего несколько минут назад, теперь были вырваны с корнем, толстые стебли пшеницы разлетелись в воздухе. По иронии судьбы, Дюра могла видеть саженцы корковых деревьев, прикрепленные своими более глубокими корнями к потолку леса, пережившие вихревой шторм там, где мутировавшая трава не смогла.

Еще дальше здания в центре фермы Френка срывало с их креплений к потолку; одно из них взорвалось, превратившись в ливень деревянных щепок. Кули и надсмотрщики появлялись с полей и из зданий по всей ферме. Они были похожи на тучу неуклюжих насекомых, падающих с полей к мчащимся вихрям. Даже сквозь бурю Дюра слышала их крики; она подумала, не было ли среди них голоса самого Коса Френка. Некоторые люди отчаянно извивались под смертоносным вихревым дождем, как это сделали Дюра и Раук; но большинство из них покинули его слишком поздно. Не в силах протиснуться сквозь заграждение из извилистых линий, они были вынуждены повернуть назад, чтобы подняться к самой корке.

Но там не было убежища.

Дюра увидела, как женщина, все еще с маской на лице, забралась в пшеницу, как будто зарываясь в корку. Когда ударили вихревые линии, ее тело изогнулось вокруг них, откинувшись назад, вытянув руки и ноги. Крики женщины стали громче, тонкие и отчетливые, прежде чем резко оборваться.

Дюра сосредоточилась на легком запахе потревоженного воздуха, его резком ощущении в ноздрях, на небе и губах. Она и сама еще не была вне опасности. Она наблюдала, как рядом с ней появилась нестабильность. Нестабильность росла, как опухоль, и рассекала воздух, ее движение вдоль линии сочеталось с движением линии вверх, чтобы провести ее по диагонали мимо нее. По мере того, как глубина ее превысила рост человека, сложная грация ее формы волны искажалась; казалось, что у ее основания образуется горловина, а вторичные неустойчивости пульсировали по ее окружности, как сопровождающие.

Горловина начала смыкаться. Дюра зачарованно уставилась на нее.

Сверкающая линия вихря пересекла саму себя. Горловина сомкнулась, и от линии отделилось кольцо завихрения диаметром, возможно, в две человеческих роста. Сама линия, освобожденная от своей раздражающей нестабильности, отскочила от кольца плавным всплеском, а затем устремилась к наружной корке. Кольцо, дрожа, повернулось в воздухе, прокладывая диагональную траекторию через множество вихревых линий.

Вихревое кольцо.

Считалось, что кольца образуются, возможно, раз в поколение, при экстремальных погодных условиях вращения. Дюра никогда раньше не видела ничего подобного, и, насколько она знала, ее отец тоже, за свою долгую жизнь в восходящем потоке.

Она почувствовала укол глубокого беспокойства. Вихревое кольцо. Со Звездой происходит что-то экстраординарное.

Она вспомнила странное отдаленное движение, которое видела в начале шторма, иглы голубого света на вогнутом горизонте. Возможно, этот голубой свет был причиной всего этого. Убедившись, что ей не угрожает непосредственная опасность, она оглядела небо в поисках странного видения...

Крик. Раук.

Дюра крутанулась в воздухе, молотя ногами по магнитному полю. Раук незаметно отплыла от нее. Она почувствовала прилив гнева на себя, на свою беспечность, на свое мечтательное увлечение вихревым кольцом.

Крик донесся с траектории вихревого кольца, когда оно поднималось к наружной корке. Высоко в редеющем, стремительном лесу вихревых линий раздался грохот. Она, должно быть, увидела ущерб, причиненный ферме, и решила вернуться. Чтобы помочь. И теперь она была прямо на пути поднимающегося вихревого кольца. Глаза Раук и ее круглый разинутый рот были похожи на три пятна темной краски на ее круглом лице. Взрослая женщина висела в воздухе, загипнотизированная колебаниями кольца, не предпринимая никаких попыток убежать.