Шрифт:
Растут.
И хорошие дети.
И давно он Аоте подарков не делал. Фавориткам вот делал, а ей почему-то… нет, на именины, на праздники всякие, на памятные даты — само собой. Но вот чтобы просто так, без повода и протокола…
Надо будет подумать.
— Понял, — Эоган-младший распрямился. — Отправляемся не сейчас…
— Но…
— Собраться надо. Как минимум, — говорил он тихо, а на карту смотрел превнимательно. — План составить. Хотя бы предварительный. Определить стратегию, понять, кого имеет смысл перебросить и куда…
— К крепости! Всех! — Эграт глянул на братца снисходительно, мол, как можно не понимать такой простой вещи. — Собрать войска в стальной кулак!
— Граница с танерийцами проходит… — палец наследника скользнул по карте и скользил долго. — И это не касаясь водной. Поэтому переброска войск к Таут-ан-Дан, если сделать, как ты хочешь, может привести к тому, что остальная граница станет беззащитна. Тогда как сам удар танерийцев по крепости вполне может оказаться обманным маневром.
Средний засопел и тоже подошел ближе.
— Подвиг — это не мечом на демона… это расчет и планирование. И расходы…
Следовали признать, что Эоган-младший унаследовал не только любовь к придворным красавицам, но и мозги. Хотелось бы думать, что от отца… но, главное, они в принципе были.
Глава 21
Глава 21 Где чувство долга входит в конфликт с личными желаниями
Рома разорвал эротическую связь, и они с Кет пошли по парку, держась за руки.
О важности прогулок на свежем воздухе.
Кошачьи лапы ступали мягко, нежно. Даглас фыркнул, дернул головой, стряхивая с носа прилетевшую на него паутинку. И продолжил путь. Время от времени он останавливался, прислушиваясь к звукам, перебирая запахи, выискивая из них те, что выбивались бы из общего рисунка.
Ничего.
Лес пах лесом.
Точнее запахов было множество.
Сырой и влажный — мха. Прелый — старой листвы. Солнечный — свежей живицы, что стекала по крупным пластинам старой коры.
Куст крушины скрывал под ветвями свежий след молодой косули, и хвост нервно дернулся, а Дагласа потянуло проверить, далеко ли ушла сама косуля.
Он удержался.
Следы теперь представлялись россыпью нитей.
Вот совсем тонкая — мышь проложила путь. А рядом, чуть выше, за нею же вторая нить протянулась — хищная. Ласка?
Тяжелый смрад кабаньего следа.
И тут же — дразнящий, практически бросающий вызов — лосиный. Его пересекла дорожка волчьей стаи. И Даглас не удержался, зарычал, объявляя, что в этом лесу новый хозяин. Тотчас стало стыдно и он сел, потряс башкой, избавляясь от наваждения.
Он человек.
Прежде всего — человек. А остальное — это просто… временные обстоятельства. И забывать о том, что он человек, не стоит.
— Именно, — проворчал он, и рыжий огонек-белка заверещала, заскакала с ветки на ветку, спеша поделиться удивительной новостью.
Ладно, запахов было много, но все правильные.
Лесные.
И ничего-то не выдавало присутствия людей. Точнее следы были, но случайные и старые. Значит, танерийцы не солгали?
Или…
Допустим, этот их старший говорил правду. Но только ту, которую знал сам. Даглас сел и поскреб лапой за ухом.
Вопрос не в доверии.
Вопрос в первую очередь — в безопасности. Вот не верил Даглас, что танерийцы сюда только втроем приперлись… глупо это. Нелогично.
Ну… допустим, нашли бы они эти артефакты?
А дальше что?
Те ведь вряд ли посеред леса лежали, на пенечке? Значит, что? Значит, нужно было бы как-то достать. Из земли выкопать, из болота, со дна озера, куда очень не хотелось нырять. Даглас у озера уже побывал. Воду понюхал — та пахла не сказать, чтобы приятно, но и не совсем отвратительно. Лапой потрогал для чистоты эксперимента и понял, что нырять ему совершенно не хочется.
А ведь логично предположить, что артефакты, если и есть, то там, на дне, с остатками поместья Каэр. И значит… зачем посылать эту троицу, если миссия заведомо невыполнима? Тем паче, что старший признал — в лесу они давно, но без толку.
Даглас фыркнул и потер лапой нос.
С Персивалем бы посоветоваться, но… нет. Персиваль спит и как долго ещё проспит — не понятно. И что делать дальше — тоже.
Лес поредел.
Посветлел.
Влажные моховые ковры сменились тонкими сухими травами, что укутывали корни светлых осинок. Дрожащая листва их плодила тени. И пусть лапы ступали по-прежнему мягко, Даглас замедлился. Здесь запахи ощущались яснее.