Шрифт:
— Он напуган, — произнесла вторая.
Эта тоже была странной.
Красивой? Да, пожалуй… наверное. Орик ничего не понимал в женской красоте. Он слышал разговоры послушников, когда те обсуждали храмовых шлюх, но… но это другое.
Девушка была хрупкой.
Как первоцвет, что распускается в серой после зимнего времени степи. И яркой. И такой же… удивительной?
И он моргнул, сообразив, что услышал.
— Я не боюсь, прекрасная госпожа, — он постарался выражаться, пусть и без должного изящества, поскольку давно понял, что такового лишен, но вежливо. — Мой дух спокоен, и тело преисполнено благодарности…
— Красиво, — оценила целительница и снова пальцем ткнула. — Ты, главное, благодарность не расплескай, а то диван хороший, неловко выйдет.
— Ай! — вырвалось само. Почему-то у этой пичуги тычки выходили более болезненными, чем удары пудовых кулаков.
— Фреда!
— Да ладно! Я проверяю, как у него нервы работают! И вообще! Это враг!
Утверждение было настолько логичным, что Орик не нашелся с ответом. Он ведь и вправду враг.
— Это еще не значит, что его нужно пытать!
— Я не пытаю. Я помогаю.
Если здешние целители помогают так, то страшно подумать, на что способны местные палачи. По спине поползли струйки пота. И в целом дышать стало тяжело.
— У него пульс участился! — радостно воскликнула целительница. — Я сейчас…
— Стой!
— Помогу!
— Фреда!
— Не обращай внимания, — сказала девчонка, снова ткнув пальцами уже с другой стороны. — У тебя какая-то мышечная скованность наблюдается, что не совсем нормально… а она ничего в целительстве не понимает!
— Как и ты, — вторая девушка скрестила руки на груди.
А все-таки странные здесь люди.
Две красавицы… ладно, почти красавицы, особенно эта, вторая, которая теперь не просто тыкала, а пускала в тело Орика силу. И ощущалась она, как уколы раскаленными иглами. Причем кололи эти иглы во все стороны и так, что…
Орик стиснул зубы, чтобы не закричать.
Пытки?
Или лечение? В любом случае мужчина должен принять и то, и другое с равным достоинством!
Но вопрос в другом. Почему девушки так одеты? То есть ладно, здесь принято носить длинные платья, но… где их украшения? У каждой из сестер Орика были украшения.
Цепочки.
И серьги.
И ожерелья с браслетами. Заколки для волос. Броши и… и мало ли, что ещё придумает женщина. А тут ничего. Совсем ничего. В шатрах отца и рабыни выглядят наряднее…
Очередной укол заставил Орика зашипеть.
— По-моему, ты его сейчас добьешь, — произнесла хрупкая с сомнением.
— Я его исцеляю!
— А по его лицу и не скажешь.
— Между прочим, целительская сила воспринимается людьми, как легкое и приятное тепло…
— Это только если люди — не некроманты, — произнесла третья женщина, и голос ее заставил Орика вытянуться. Он даже моргнул, чтобы глаза закрыть, притворяясь спящим, но потом передумал. — У некромантов и магов смерти свои отношения с целительским даром. И прямое вливание силы воспринимается ими… болезненно.
— Ой, — девчонка отдернула руку и покраснела. — А он… он молчал!
— Думал, что его пытают и готовился умереть с достоинством, — с явным одобрением в голосе произнесла еще одна девица, которая вошла вслед за женщиной. Эта была неимоверно длина и худа. И лицо имела такое костлявое, что Орику точно стало ее жаль. К такой, небось, вряд ли кто посватает… хотя волосы красивые. Белые и длинные, заплетенные в косу, которую девица перекинула через плечо.
— Киара преувеличивает. Это было неприятно, но все-таки не пытки, — а вот эта женщина держалась так, что сразу стало ясно, кто в этом шатре главный.
То есть в доме.
— А он по-нашему понимает! — сказала целительница. — И говорит тоже!
— Вы и поговорить успели?
— Не-а. Собирались. Но не успели, — девчонка вздохнула. — Он смешной. А он и вправду сын хана?
— Сама и спроси, — ответила длинная. И целительница тотчас повернулась к Орику.
— Ты и вправду сын хана?
— Да… младший. Один из… и отец заплатит выкуп, но…
— Сильно не раскошелится, — кивнула девчонка.
— Фреда! — возмутилась та, что походила на первоцвет.
— Мели, ты ж сама меня учила, что правду говорить легко и приятно. Я и говорю. За нас, если так-то, и гроша ломаного не заплатят…
— Почему? — вырвалось у Орика и он поспешно добавил. — Целительский дар такой великой силы… многие воины с радостью заплатили бы за такую невесту.
Девчонка приосанилась, глянула этак, важно… сестры на Орика глядели издали, через полог. И смеялись. И не спешили приближаться.
А эта вот сидит.
Рядом.
И не боится. И не испытывает к нему отвращния.