Мой взгляд помимо воли скользнул к его губам. Я засмотрелась на три полосы, спускавшиеся от середины нижней губы к подбородку, и снова подняла глаза.

— Фэй, — предупреждающе прорычал он.

В его глазах вспыхнул огонь. Мне безумно нравилось, когда это происходило. Не будучи вынужденной отводить взгляд, я пользовалась редкой привилегией видеть, что творится с альфой, когда им овладевают сильные чувства. В этой зелени копились непостижимые энергии — высшие силы, которые наука до сих пор была не в силах расшифровать (а уж я видела, с каким упорством они пытались это сделать).

Правда ли то, о чём шепчутся в народе? Стоит ли за шифтерами нечто большее, чем просто гормоны и биология? Существуют ли те самые духи, о которых некоторые упоминали и которым приписывали свои дары?

Прежде чем я успела осознать, что делаю, мои пальцы коснулись уголка его глаза, и он позволил мне это. Его густые тёмные ресницы дрогнули. Он издал ещё один сдавленный рык, и тот самый запах — от которого щекотало в горле — вернулся вновь.

— Красивый, — прошептала я.

Его глаза вспыхнули ещё ярче. Настоящие живые, пульсирующие изумруды, в точности как лишайник в сумраке.

— Я не красивый.

Я тихо рассмеялась:

— Ну, ты…

Мелодичный звонок прервал нас, безжалостно разрушив хрупкий кокон уединения. Я внезапно осознала, насколько близко мы на самом деле стояли. Его ноги почти касались моих, а тело было наклонено надо мной.

Он тихо выругался сквозь зубы и отстранился, чтобы ответить на звонок.

— Да? — Вся тёплая энергия мигом исчезла из его взгляда, уступив место предельной собранности. Лицо помрачнело. — Где именно? Уже выезжаю.

— Что-то случилось?

Реми убрал телефон в карман.

— Звонил Фабиан. Зафиксировано быстрое вторжение на нашей юго-западной границе. Кто-то проник на территорию и ушёл меньше чем за три минуты, а датчики засекли неизвестный предмет.

Это выбило меня из колеи.

— Такое часто случается?

— Нет. Никто не настолько глуп, чтобы играть с нашей стаей в подобные игры. А те, кому ума не хватает — вроде Кровавой Земли, — обычно действуют куда менее скрытно.

Я знала, что стаи с подобными территориями, охватывающими тысячи квадратных километров вокруг, не могут полагаться исключительно на патрулирование своих сородичей. В их распоряжении были передовые охранные комплексы, параметры которых держались в строжайшем секрете. Ходили слухи, что двое ведущих программистов страны сами были шифтерами и работали на защиту собственного вида. Несколько лет назад это даже становилось поводом для жарких политических дебатов.

Я прокрутила в голове слова Реми:

— Они вошли, что-то оставили и сразу ушли?

— Похоже на то. Идём, я отведу тебя обратно.

Мне совершенно не хотелось возвращаться в дом после столь короткой прогулки на свежем воздухе.

— Можно мне с тобой?

— Лучше не надо. Это может быть ловушкой.

Я вскинула бровь:

— И туда едешь ты — самый главный член стаи?

Он насмешливо осклабился и мягко развернул меня за плечи, подталкивая вперед:

— И самый сильный.

— Значит, рядом с тобой мне ничего не угрожает.

— Я не собираюсь спорить.

— Я тоже. Кто бы мог подумать, что мы придём к согласию?

Я прибавила шагу на обратном пути и, когда впереди снова показался дом, одарила его широкой улыбкой. Реми что-то недовольно проворчал себе под нос, но всё же указал рукой на синий «Рэнглер» со слегка облупившейся краской и широкими, заляпанными грязью колесами.

Оказавшись внутри, он в шутливой угрозе покрутил ключами перед моим носом.

— Будешь рядом со мной, а если что-то покажется подозрительным — сразу в машину. Ясно?

Я поспешила согласиться.

Дорога, уходившая на юго-запад, была в приличном состоянии, но всё равно оставалась второстепенной грунтовкой, проложенной самими Чёрными Клыками. По словам Реми, большую часть долгих переходов они совершали в зверином облике и старались как можно бережнее относиться к окружающей среде. Они проложили совсем немного дорог — лишь самое необходимое для поездок, в которые неизбежно приходилось отправляться на машине.

Такова была их философия и один из главных принципов перед людьми: уважение к природе и забота об экологии.

Поездка заняла почти час и открыла мне самую дикую часть Уилламетта. Пейзаж сделался суровым и прекрасным одновременно: горы круто обрывались к узким ущельям, реки терялись среди отвесных скал, а вулканическая почва становилась совершенно непроходимой для человеческих ног.

Реми заметил несколько пихт, рухнувших на обочину дороги. Проезд они не перегораживали, но он сказал, что их необходимо убрать.