Я тихонько фыркнула со смеху.

Майка пропустил наш обмен репликами мимо ушей. Фабиана не было. Как я успела узнать, он обычно инспектировал дозоры и периметр, проверяя бдительность на границах и следя, чтобы никто не отлынивал от дежурства. Это была его прямая обязанность, и справлялся он с ней, судя по всему, блестяще.

— Любая точка в пределах этой зоны находится в сорока — сорока пяти минутах езды от твоего дома, — объяснил Майка, нажимая на поверхность.

Я вгляделась в появившиеся красные контуры — круг, охватывавший несколько городов. В самом центре находился мой дом, огромное поместье Валентина Коваленко. Его «скромное любовное послание родине», как он сам любил повторять.

— Он огромный, — упавшим голосом пробормотала я.

По ночам мне почти не удавалось заснуть от мысли, что, спасая Саммер, я, возможно, обрекла на её место другую невинную девушку. Аманду Лебоу. Поэтому часы бессонницы я тратила на то, чтобы разложить мысли по полочкам и записать всё, что всплывало в памяти о лаборатории: как часто меня туда возили, детали перевозок, тесты, уровни, имена, системы безопасности… Даже запахи. Кто знает? Вдруг конкретный след станет важной зацепкой для их чутья.

Я выдала кучу информации, но на деле всё это было размыто. Я ведь знала лабораторию только изнутри, понятия не имея, как она выглядит снаружи.

Майка кивнул:

— Мы так и думали. Я отфильтровал карту по всем твоим наводкам и построил несколько вероятных изохрон.

— Изохрон?

Реми опёрся локтем о край стола, пристально глядя на карту. Он уже несколько минут ненавязчиво тянул меня за край штанины, требуя сесть, но за последние дни мне до тошноты надоело отлёживать бока.

— Линии, исходящие из одной точки и охватывающие все места, до которых можно добраться за заданное время. Майка отсёк маршруты, не сходившиеся с твоими описаниями, и это заметно сузило круг.

Очередным движением руки беты над картой поднялся второй голографический слой. И если это был суженный круг…

— Мы и не ждали, что будет легко, — подбодрила меня Джунипер. — До твоего появления у нас вообще не было никакой зацепки. Выше нос.

Что ж, она была права. Глупо было надеяться, что лабораторию, столько лет остававшуюся в тени, удастся отыскать в два счёта. Мой отец был куда хитрее, и в его распоряжении находились самые настоящие безумные гении.

— Вот маршруты, подогнанные под твои воспоминания: смена дорожного покрытия, число остановок, круговые развязки, отсутствие тоннелей и повороты, которые ты запомнила. Больше всего меня зацепил тот гравийный участок в самом конце и вонь, которую ты периодически чувствовала, выходя из машины.

— Навоз? — предположила Джунипер.

— Возможно. Но она говорит, что временами улавливала химический привкус, вроде аммиака. Так, Фэй?

— Да, резкий едкий запах. Простите, что не могу описать точнее — вот бы мне ваше обоняние.

Бета, снова уткнувшийся в карту, рассеянно бросил:

— Ну, а нам бы хотелось вырубать врагов или нагонять на них тошноту одной лишь силой мысли.

— Это точно, — негромко вставил Реми.

Я почувствовала, как к щекам приливает краска, и взмолилась про себя, чтобы они этого не заметили. Неловко переступила с ноги на ногу.

Над PTP поднялся третий слой голограммы.

— Вот мои самые вероятные догадки. Я ставлю на Долину. — Он указал на узкую полосу на карте, тянувшуюся от Портленда на севере до Юджина на юге. Больше тринадцати тысяч квадратных километров, если верить мигающим в углу цифрам. — Там тысячи ферм, ранчо и сельскохозяйственных угодий, способных послужить отличным прикрытием для подземного комплекса. Запах идеально сходится с плантациями фундука, а Долина — крупнейший производитель лесного ореха во всей стране. Они задействуют интенсивное азотное удобрение, и когда распыляют мочевину или аммоний, как раз и может подниматься та вонь, о которой ты говоришь. Пахнет не всегда: всё зависит от ветра, влажности, расстояния… Потому этот запах и не стоял постоянно. — На PTP начали вспыхивать синие точки, по одной на каждую ферму или ореховую рощу. — Частные дороги, глухие участки, минимум соседей и проверок… По мне, так идеальное место, чтобы проворачивать преступления без лишних глаз, пока какой-то псих вливает миллионы в нелегальные эксперименты.

Реми внимательно изучал местность.

— Около тысячи ореховых плантаций. Иголка в стоге сена.

Именно об этом я и думала. Я прикусила нижнюю губу:

— Я постараюсь вспомнить больше деталей.

Майка потянулся, закинув руки за голову, и в его суставах разом хрустнуло несколько костей.

— Лишним не будет, но ты себя не казни. Твой отец специально из кожи вон лез, чтобы ты сама не нашла лабораторию и никого туда не привела. Только вот он явно не рассчитывал, что ты окажешься у нас. — Он повёл плечами, и в его голубых глазах блеснула решимость: — Он недооценил тебя так же, как недооценивает наш вид.

— И это его погубит, — отрезала Джунипер.

Я посмотрела на них и ощутила… нечто похожее на надежду. Их уверенность передалась и мне, вновь напомнив: мир вовсе не начинался и не заканчивался на Валентине Коваленко и Black Edge.

Их технологии служили идеальным доказательством. Отец ни за что не поверил бы, что у каких-то «зверей» найдутся такие ресурсы, и уж тем более — что они сумеют обернуть их в свою пользу. До меня начинало доходить: всю жизнь я смотрела на мир сквозь призму его эго и предрассудков. Всё, что он думал о шифтерах, всё, чего якобы заслуживали люди, все его оправдания собственным поступкам…