Шрифт:
Багровый Клинок обернулся на звук.
Этого мгновения мне хватило, чтобы уйти вправо и разорвать дистанцию.
Огненный стоял на одном колене и дышал часто и неровно, но дышал. Кровавая печать на его груди тускло пульсировала: жив, но подпитывать хозяина уже не сможет. Уж точно не с такой раной. Он со злостью глянул на меня. Я снова швырнул в него дротик, но Огненный увернулся в последний момент и разорвал дистанцию, отскочив к выходу из ущелья.
Я видел, как он начал шарить в сумке и заглатывать пилюли, наподобие тех, что мы нашли в Храме Крови. Он собирался вылечить себя прямо тут!
Надо его прикончить!
Багровый Клинок взглянул на меня. Змеиная улыбка не ушла с его лица, только стала чуть холоднее.
— Хитро, — сказал он. — но с тобой уже всё кончено, зверолюд.
— Посмотрим, — ответил я.
Я попытался было добраться до позиции Огненного, чтобы довести дело до конца, но Багровый Клинок уже атаковал снова, и теперь его тактика сильно изменилась: удары пошли намного быстрее, но каждый был экономнее предыдущего. Он перестал делать декоративные обманки и финты, забыл о широких замахах, и работал только точными выпадами в слабые места: в горло, под мышку и в бедро, где укрепление тела было тоньше всего.
Я принимал большинство ударов на клин, и зазубрины цеплялись за зазубрины, но ни одному из нас не удалось выкрутить оружие у другого. При этом я раскручивал цепь у бедра, чтобы не делать широкий замах. Он только потратит моё время и расскажет противнику о намерениях. Я дважды посылал в сектанта дротики, но тот не жаловался на скорость реакции, и отбил их в разные стороны.
Следующий удар Багрового Клинка встретила цепь.
Звук получился резкий и злой: остро скрежетнул металл о металл. Цепь обвила клинок, захватила его в несколько оборотов, цепляясь за зазубрины, и я дёрнул вниз и в сторону. Тёмный огонь на лезвии плеснул было мне на пальцы, но он не смог пройти сквозь звёздный металл. Я дёрнул ещё раз, вкладывая вес тела, и меч вырвало у Багрового Клинка из правой руки.
Клинок отлетел на десяток шагов и зазвенел о камень плато.
Сектант отступил на два шага. Впервые за всё время боя что-то изменилось на его лице. Он наконец-то перестал улыбаться. Ещё было далеко до страха или растерянности, но его внимание стало острее. Я видел в его глазах, как он быстро производит переоценку.
— Вот, значит, как, — сказал он себе под нос.
Я снова раскручивал цепь и внимательно смотрел на него. Правая рука уже не висела плетью, благодаря поглощённому металлу, меридиан немного восстановился, но сама рана никуда не делась, в ней горел тупой огонь и мешал двигаться свободно.
С одним мечом мой противник стал осторожнее и страшнее одновременно, потому что теперь не тратил силу, чтобы контролировать два направления. Удары пошли быстрее и злее. Он давил, не давал выровнять дыхание, снова и снова заходил справа, со стороны раненой руки.
Я держался под градом его ударов, пока не подловил удачную для себя позицию. После очередного уклона он выгнулся немного дальше, чем надо. Я швырнул клин ему в колено, заставив повернуться, как мне надо. Он резко убрал ногу, и — открылся! Я тут же шагнул внутрь его внутренней дистанции меча, и пока он пытался перенаправить удар, я рванул его выпущенными когтями левой руки по корпусу снизу вверх.
Металлическая ци была вложена в удар автоматически, и мои когти прошли по груди Багрового Клинка, распарывая одежду. Четыре глубоких царапины располосовали всю грудную клетку по диагонали. Тёмная ткань с вышитой луной расползлась, и под ней появилась кровь.
Он отшатнулся, но не упал, с трудом удержался на ногах, и это был первый раз за всё время боя, когда я видел в его движении растерянность. У него сбилось дыхание, и грудь поднималась быстрее, чем должна. Тёмный огонь на мече стал неровным, а живой поток ци пошёл рябью.
…
Он испугался.
Я почувствовал это раньше, чем успел осознать.
Тигр внутри уловил это мгновенно: запах страха!
Это только кажется, что страх легко спрятать за нейтральным выражением лица и ровным голосом, но тело не обманывает. Запах был тонкий и острый, и бил по моему обонянию хищника.
Этот страх был не волнением перед боем, которое только обостряет реакцию. Это был настоящий страх, когда человек вдруг понимает, что ошибся в расчётах. Он играл, а всё оказалось по-настоящему. Не моя жизнь стояла на кону, а его!
Багровый Клинок посмотрел на меня, и я увидел, как он понял, что я это знаю.
Он испугался, а я учуял это.
Вот тут его лицо изменилось по-настоящему: та ровная холодная маска, которая держалась на нём весь бой, дала трещину. Он всё время смотрел на меня как на добычу, которую просто надо загнать и устранить, а теперь сам стал добычей.
Я неумолимо пошёл на него медленным шагом, потому что силы на рывок у меня уже не было, зато была цепь в правой руке, когти на левой и злость, которая в этом конкретном состоянии работала лучше любой техники держа меня в тонусе.