Шрифт:
Я оглядел место разлома.
Он был идеально ровным. Это было плохо в одном смысле и хорошо в другом. Плохо, потому что без зазубрин соединить будет сложнее, поверхности почти идеальные, им не за что зацепиться. Хорошо, потому что металл в точке излома не повреждён и нет трещин.
Я положил меч на верстак и начал думать.
Звёздный металл не паяют и не клепают — это бесполезно. Его изменяют изнутри, вкладывая ци. Значит, надо ввести мою энергию в оба конца излома, заставляя их снова стать одним целым.
Я делал такое с небольшими изделиями, именно так я получил свои дротики, но меч — это другое дело. Во-первых, он длиннее, металла больше, значит, и больше потребуется энергии, во-вторых, в нём есть своя ци, и её тоже надо учитывать. В нём как будто жило собственное сознание, он правда был живым. Значит, надо договориться с металлом, убедить его, не заставить, а именно договориться. Если давить силой, он сломается снова, в том же или другом месте.
Я положил ладони на оба конца клинка — на основание и на обломок, — закрыл глаза и просто слушал. Металлическая ци медленно потекла из ладоней вниз, и меч… ответил!
Глава 9
Длань Небес
Да, меч откликнулся, само собой, не голосом или словами, а очень явным ощущением. Он был как очень старое и очень усталое живое существо, которое давно ни от кого не ждало ничего хорошего и поэтому молчало, проводя столетия в полусне и дрёме.
Я его не торопил, стоял с закрытыми глазами, держал руки на металле и слушал. Ждал, пока он привыкнет к моей ци, и ждал, пока привыкание не превратится в слабое любопытство. Я его будил, и он откликался: сначала была отстранённость, потом осторожный интерес.
Потом я с ним заговорил, тоже не вслух, через энергию ци, показывая ему: вот, смотри. Я показал ему место излома, хотя это место, свой старый рубец, он и сам знал лучше меня, ведь именно там обрывалось течение энергии, а сейчас с моей помощью обе части меча смогли почувствовать друг друга, преодолев больное место. Я был проводником, пропуская ци через себя.
Меч послушал меня и ненадолго задумался, оценивая, стоит ли иметь со мной дело. В отличие от злобного куска железа из крови, он не кусался и не отталкивал меня.
Я начал с того, что просто ввёл свою ци в оба конца излома, но не прямо в сам разлом, а рядом, прошёлся по краям, как очищают кожу вокруг раны, прежде чем к ней прикоснуться. Ци шла вдоль структуры металла, нащупывая, как устроено то, что сломано, чтобы понять, как оно должно быть соединено.
Это напоминало то, как Мэй Сюэ работает с пациентом. Я много раз видел, как она делает и на других, и на своём примере. Она тоже сначала слушает, проходит вдоль меридианов, не вмешиваясь и просто смотрит, как проходит энергия. Потом, когда поняла, что и где нарушено, начинает работать. Она очень осторожная, и никогда не давит чужое тело силой, потому что сила разрушает. Она мягко предлагает, показывает, как должно быть, и тело само начинает вспоминать.
Я просто повторил то, что со мной делали множество раз. Прошёл раз, другой, третий, и меч начал вспоминать.
Я почувствовал, как металл в точке излома стал чуть податливее. Я не торопился, дал мечу время, а потом начал очень осторожно тянуть, как стягивают края раны, когда хотят, чтобы срослась. Металлическая ци стала нитью, тонкой и плотной, и я начал прошивать ею излом. Стежок за стежком, как шьют кожу. Каждый стежок — это был отдельный выдох и новый вопрос к металлу: могу ли я продолжить? И металл отвечал своим разрешением.
Это была очень дорогая по затратам работа. Я чувствовал, как даньтянь расходуется. Я потратил первую звезду раньше, чем прошил половину излома. Мне пришлось становиться и выровнял дыхание. Я не выпустил нить и меч из рук, просто позволил себе на несколько ударов сердца просто дышать.
Металл терпеливо ждал, и я продолжил.
Вторая звезда ушла на то, чтобы соединить меридианы, которые проходят вдоль клинка и дают ему способность проводить ци. В сломанном мече они были прерваны в точке излома, как перерезанные нити, и их надо было не просто соединить, надо было найти каждую и привязать к правильному концу. Это была самая тонкая часть работы. Я ошибся дважды: почувствовал, что нить пошла не туда, расплёл её и начал снова. Меч не возражал против ошибок, он просто терпеливо ждал, пока я разберусь. Он послал мне видение, что ждал сотни лет и может подождать ещё.
Когда меридианы сошлись в правильных местах и ци потекла по ним, сначала тонко, потом увереннее, по мечу прошла дрожь, отчего у меня не больно кольнуло в ладонях. Меч окончательно вспомнил, как быть целым.
Третья звезда ушла на то, что я даже не знал, как назвать.
Место соединения, где был излом, надо было запечатать. Не запаять, не зашить, не скрыть, вообще даже близко ничего из этого, чтобы не остался шрам, который станет слабым местом и точкой напряжения, а мне нужно было именно запечатать, чтобы структура стала монолитной. Я вложил в него столько ци, сколько мог дать, не теряя сознания: я работал очень медленно, слой за слоем, как кладут слои лака, позволяя каждому высохнуть.