Шрифт:
— Смеётесь — значит, силы мыть посуду у вас точно найдутся…
И мы смеёмся ещё сильнее.
Тепло, глупо, но по-настоящему счастливо…
Я помнил даже то, как розовая завязка нелепо топорщилась на его чёрном доспехе… А теперь эта память причиняла такую боль, что невозможно было вдохнуть.
Я зарычал, ударив кулаком по полу, но вместо злости из груди вырвался сорванный хрип боли. Следом ещё один, и остановиться уже не получилось.
После этого разговора и после этого боя он уйдёт… Навсегда.
Я больше не услышу ни его смеха, ни ворчания, ни замечаний, которые раньше так раздражали. Не увижу, как он поднимает бровь, заранее зная, чем закончится моя очередная попытка сделать всё по-своему!
Воля рассеется… А сам дед уже умер навсегда.
Я рыдал, уткнувшись лбом в пол, и впервые за долгое время не пытался казаться сильнее, чем есть.
Перед ним я всегда оставался тем самым юнцом… Как бы ни хорохорился, сколько бы ни побеждал и насколько бы взрослым ни считал себя сам…
Он знал меня ещё до всего этого. До силы, титулов и врагов, от одного упоминания которых другие предпочитали держаться подальше.
Я с трудом разомкнул дрожащие губы.
— Прости меня, дед… Прости, что тебе достался такой хреновый внук, который не оправдал твоих ожиданий и наделал кучу ошибок…
Наверху некоторое время молчали. Затем раздался тихий выдох, и знакомый голос прозвучал совсем близко.
— Хреновый внук…? О таком внуке, как ты, Шель, многие могут только мечтать… Ты всегда так поступал: делал что-то и даже не задумывался, как это отражается на остальных. Но разве это были ошибки? Или считаешь, что мы с Эйр только злились, когда ты пропадал? Как же ты ошибаешься, мой глупый мальчик… Ты не хотел возрождать Род, но никогда не становился для нас бедой. Ты — наша гордость. Даже после падения Вайторлов ты продолжал нести наше имя так, что за него не приходилось стыдиться. Нас боялись, нас уважали, к нам относились с почтением только от одного твоего имени. Мы следили за твоими приключениями, видели, как ты растёшь, и замечали, как у нас самих становится меньше проблем. Думаешь, мы слепые? Не понимали, зачем ты нанимал дорогую охрану, хотя мы с Эйр могли защитить себя сами? Или думаешь я забыл, как целые империи приглашали нас, якобы нуждаясь в нашем присутствии и сдерживающей силе? Мы прекрасно знали, что это ты похлопотал, чтобы мы с твоей сестрой жили спокойно и ни в чём не нуждались.
Его ладонь легла мне на плечо. Дед осторожно потянул вверх, и я наконец поднял голову.
Он уже сидел рядом, прямо на полу, не обращая внимания на свои чёрные одежды. Смотрел на меня и улыбался, хотя по его щекам тоже текли слёзы.
От этого в груди сжалось ещё сильнее. Я открыл рот, но он слегка качнул головой, не позволяя снова начать извиняться. Пальцы крепче сомкнулись на моём плече, а голос дрогнул лишь однажды:
— Шель, ты не разочарование. Ты один из самых дорогих мне людей. И пусть сейчас я уйду, пусть мы больше никогда не увидимся, я хочу, чтобы ты знал, мой мальчик: я всегда буду с тобой. Не физически, но духовно. В том, чему успел тебя научить, в том, что ты помнишь. Когда понадобится помощь, вспомни меня — и я ещё сумею тебе что-то подсказать…
Когда я наконец смог смотреть на деда спокойно, мы поднялись и он оглядел меня с ног до головы. Знакомая усмешка вернулась, хотя следы слёз ещё оставались на лице.
— Знаешь, Шель, так уж вышло, что не только я хотел бы тебе помочь…
За его спиной начали появляться люди. Один за другим, постепенно заполняя пространство перед троном.
Я узнавал их.
Тех самых, кто сражался на этом мире-корабле против Сорнойлов. Кто погиб, сохраняя тайну и защищая корабль, даже когда собственное спасение уже перестало быть возможным.
Я всматривался в лица.
Каждый из них когда-то носил имя, которое произносили с уважением или страхом. Ими восхищались дети, на них равнялись молодые, а враги предпочитали не встречаться с ними без необходимости.
Теперь от этих людей оставалась последняя воля… И они доверяют её нам…
В их взглядах не было ни сомнений, ни желания отступить. Они уже сделали выбор.
И я сразу понял, чего от меня ждут, поэтому медленно развернулся к трону. Поднялся по ступеням, чувствуя за спиной их внимание, а затем повернулся обратно.
Дед стоял среди остальных. Я выдержал его взгляд, и он едва заметно кивнул.
Я выпрямился и поднял руку, говоря твёрдо и уверенно:
— Слушайте мой приказ, воины Рода!
Все, включая деда, мгновенно опустились на одно колено.
Одну руку положили на него, другую опустили к полу, склонив головы. Передо мной преклонились те, кому я сам готов поклониться, и от этого тяжесть предстоящих слов ощущалась ещё сильнее.
Но сейчас им нужен не тот, кто скажет спасибо. Сейчас им нужен тот, кто отправит их в последний бой за честь Рода.
— Приказываю вам отправиться на поле боя и уничтожить столько тварей, сколько сможете! А когда больше не останется сил сражаться, передайте накопленный за всю жизнь опыт и остатки своей воли новым членам рода Вайторлов! Тем, кого сочтёте достойными! Пусть они помнят вас не только как героев, пришедших на помощь в самый тёмный час, но и как волю Рода, которая не отступает перед бедой и не склоняется перед врагом! Пусть ваша сила продолжится в живых! Во имя Рода людского!
Они поднялись одновременно. Кулаки ударили в грудь, а ответ прокатился по всему пространству моря души: