Шрифт:
— Всё же от тебя никогда ничего нельзя утаить… Вот только не смей бросаться обвинениями, несносный мальчишка! Я поступил так, как поступил бы любой член Рода и любой дед, любящий своего внука! Да, я мог дожить до того времени, когда ты выйдешь из Ничто. Но что тогда от меня осталось бы??? Дряхлый старик, неспособный помочь и готовый превратиться в обузу, стоит кому-нибудь захватить его! Я Вайторл! И твой дед! Который ни за что не позволил бы использовать себя, чтобы заставить тебя страдать!
Я невесело усмехнулся. Вот теперь мы хотя бы перестали делать вид, что ничего не произошло…
— И поэтому ты предпочёл умереть, сохранив свою волю, чтобы при необходимости помочь мне…?
Он не отвёл взгляда. Мы замолчали, и этого молчания оказалось достаточно.
Дед знал, что из Ничто я выйду ослабленным. Знал, что за мной начнётся охота и что времени прийти в себя мне никто не даст. Поэтому оставил то, что ещё могло защитить.
И он заранее понимал, что я не воспользуюсь этим просто так. Буду хранить его волю до последнего, отказываясь тратить на любую опасность, с которой способен справиться самостоятельно.
Он оставил мне помощь на тот случай, когда другого выхода уже не останется… Жертвуя своей жизнью ради меня…
А я…
Я опустил взгляд на собственные слегка дрожащие руки, наконец немного придя в себя.
А что творю я…?
Перед глазами проносилась жизнь, моменты, случаи и его смех…
А я идиот… Идиот, который тратит последние мгновения с дедом на ссору, которая уже ничего не изменит…! Он стоит передо мной, а я снова отталкиваю его, прикрывая злостью всё то, что так и не успел сказать…
Нет! Больше я этого не допущу! Я больше не тот мальчишка гордец, который видел лишь свою правду!
Я поднялся с трона и медленно спустился по ступеням. Дед следил за мной, ожидая, что последует дальше, и я остановился напротив, но не чтобы продолжить спор.
Мои колени подогнулись и я упал на пол. После положил на него ладони и склонился до самого низа, коснувшись его лбом. Так, как склоняются перед величайшим человеком в своей жизни…
Перед наставником, который всегда старался оказаться рядом, и перед дедом, заменившим мне отца, мать, бабушку — всех, кого рядом не осталось…
Горло сжалось, и первые слова пришлось почти выдавить.
— Прости меня, дед…
Слёзы падали на пол. Я не пытался их остановить.
Перед глазами возникали воспоминания, которых оказалось так много, что невозможно удержать какое-нибудь одно. Его рука, поправляющая мой хват… Суровый взгляд после очередной ошибки… Спокойный голос, когда я уже сам не верил, что смогу справиться…
Он обучал, вытаскивал из беды и уходил на самые опасные задания, чтобы у нас с Эйр появилось будущее…
Да, не всегда возвращался вовремя… Иногда нам с сестрой приходилось выкручиваться самим, а потом ещё злиться на него за отсутствие, даже не пытаясь узнать, чего стоило это возвращение…
Но он всё равно приходил…
Уставший, порой раненый, неизменно готовый выслушать, помочь и сделать вид, что собственные проблемы могут подождать…
Я сильнее прижал ладони к полу, с трудом справляясь с дыханием и чуть ли не хрипя от боли в груди.
— Прости… Прости что я так глупо себя вёл… Что не ценил время рядом с тобой и не понимал, насколько важен каждый твой совет…
Снова нахлынули воспоминания.
Вот мы сражаемся вместе.
Я тороплюсь, пытаюсь доказать, что уже не нуждаюсь в его прикрытии, а дед без лишних слов закрывает оставленную мной брешь. Даже не смотрит в мою сторону, позволяя самому заметить ошибку…
Вот Эйр хохочет возле костра.
Дед жарит мясо, а я неподалёку пытаюсь удержать технику, которую он создал специально для моего обучения. Сила не слушается, сестра отвлекает, а дед время от времени бросает замечания, от которых почему-то становится только обиднее…
Всё заканчивается взрывом.
Эйр смеётся ещё громче, а старик невозмутимо отодвигает мясо подальше от осыпающейся пыли.
Или другой день…
Он только вернулся после боя, не успел даже снять чёрный доспех, а теперь стоит перед нами в розовом фартуке сестры и готовит обед.
Свой фартук дед найти не смог. Мы с Эйр постарались, спрятали.
Сестра прячется за моим плечом, задыхаясь от смеха, а я упорно изображаю невиновность. Дед некоторое время позволяет нам веселиться, затем неторопливо поворачивает голову и прищуривается.