Гера проворно бичом погнала лошадей быстроногих.

Сами собой распахнулись у неба ворота, где Орам

Вверено стражу нести для охраны Олимпа и неба,

395 Вход открывать и опять загораживать облаком плотным.

В эти ворота богини коней своих быстрых погнали.

С Иды их увидавши, ужасно Кронид рассердился.

Тотчас Ириду он к ним златокрылую с вестью отправил:

"Мчись поскорее, Ирида, назад вороти их, не дай им

400 Путь продолжать свой. Иначе в бою не к добру мы сойдемся!

Так говорю я, и то, что сказал я, исполнено будет:

Быстрых я обессилю коней в колеснице, самих же

Сброшу обеих с повозки, у них разобью колесницу.

И через целый десяток годов круговратных богини

405 Язв не залечат, какие я молнией в теле их выжгу.

Пусть совоокая знает, по силе ль с отцом ей бороться!

Ну, а на Геру не так я сердит и не так негодую:

Что б ни сказал я, она выступать уж привыкла напротив".

Молвил он так. Сорвалась вихреногая с места Ирида

410 И от идейских вершин на великий Олимп устремилась.

Там, пред воротами многовершинной горы Олимпийской

Встретив богинь, удержала и зевсов приказ возвестила:

"Что вы задумали? Что за безумье вам в душу проникло?

Не позволяет великий Кронид защищать аргивян вам!

415 Так вам грозит Громовержец, и это он точно исполнит:

Быстрых он обессилит коней в колеснице, самих вас

Сбросит обеих с повозки и вам разобьет колесницу.

И через целый десяток годов круговратных, богини,

Вы не залечите язв, какие он молнией выжжет.

420 Пусть совоокая знает, по силе ль с отцом ей бороться.

Против же Геры не так он сердит и не так негодует.

Что б ни сказал он, она поступать уж привыкла напротив.

Ты же ужасна, ты - сука бесстыдная, ежели вправду

Пику огромную смеешь поднять на родителя Зевса!"

425 Так и сказав, быстроногая прочь удалилась Ирида.

Гера тогда обратилась к Афине с такими словами:

"Нет, Эгиоха-Крониона дочь, я ничуть не желаю,

Не допущу я, чтоб мы против Зевса за смертных сражались!

Пусть себе гибнут одни, остаются живыми другие,

430 Как случится кому. Что придумает в сердце Кронион,

Пусть, как ему подобает, противникам сам и присудит".

И повернула назад лошадей она однокопытных.

Оры тотчас же у них распрягли лошадей пышногривых

И к амвросическим яслям поводьями их привязали,

435 А колесницу богинь прислонили к блистающим стенам.

Сами же обе они в золотые уселися кресла

Между другими богами с печалью глубокою в сердце.

Зевс же отец в колеснице красивоколесной от Иды

Коней к Олимпу погнал и принесся в собранье бессмертных.

440 Славный Земли колебатель отпряг лошадей его быстрых

И колесницу, покрыв полотном, на помосте поставил.

Сам же широкогремящий Зевес на престол золотой свой

Сел, и великий Олимп задрожал под ногами владыки.

Дева Афина и Гера одни, вдалеке от Кронида,

445 Вместе сидели, не смея начать ни вопроса, ни речи.

Мыслью в сердца их проник он и так обратился к богиням:

"Чем это так опечалены вы, Афина и Гера?

Слишком устать не пришлось вам в мужей прославляющей битве,

Гибель троянцам неся, ненавидимым вами так сильно!

450 Что ж до меня, то и сила, и руки мои необорны.

Не отразили б все боги меня, что ни есть на Олимпе.

Вам же блестящие члены испуг охватил даже раньше,

Чем увидали войну вы и тяжкое ратное дело.

Так говорю я, и то, что сказал, я исполнил бы точно:

455 На колеснице своей пораженные молнией жгучей,

Вы б на Олимп, где жилище богов, не вернулись обратно!"

Так он сказал. Негодуя, вздыхали Афина и Гера.

Рядом сидели они, измышляя несчастья троянцам.

Слушала молча Афина, ни слова в ответ не сказала;

460 Лютою злобой она волновалася в гневе на Зевса.

Гера же, гнева в душе не вместивши, сказала супругу:

"Как ты безжалостен сердцем, Кронид! Что за слово сказал ты?

Знаем прекрасно мы сами, что сила твоя не ничтожна.