Знаем прекрасно мы сами, что сила твоя необорна.

Но глубоко мы жалеем душой копьеборных данайцев:

Скоро погибнут они, исполняя свой жребий жестокий.

35 Все мы однако от битвы воздержимся, если велишь ты.

Мы только дать бы хотели полезный совет аргивянам,

Чтобы под гневом твоим не погибнуть им всем без остатка".

Ей отвечал, улыбнувшись, Зевес, собирающий тучи:

"Тритогенея, не бойся, дитя мое милое! Это

40 Я говорю не всерьез, а к тебе я вполне благосклонен".

Так он сказал и запряг в колесницу коней медноногих,

Пару быстрых коней с золотою и длинною гривой,

В золото тело и сам облачил, и сработанный дивно

Бич захватил золотой, и, в блестящую став колесницу,

45 Коней ударил бичом. Не лениво они полетели,

Между землею паря и усеянным звездами небом.

Прибыл Кронион на Иду, зверей многоводную матерь,

К Гаргару, где его роща и жертвенник в ней благовонный.

Остановил лошадей там родитель бессмертных и смертных,

50 От колесницы отпряг и густым их туманом окутал.

Сам же, могуществом гордый своим, на вершинах уселся,

На корабли аргивян и на город троянцев взирая.

Длинноволосые мужи-ахейцы, поспешно поевши,

Стали в становьях своих облекаться для битвы в доспехи.

55 В городе в бой, со своей стороны, снаряжались троянцы, -

В меньшем числе; но и так они к битве рвалися кровавой:

Необходимость гнала их за жен и детей своих биться.

Настежь раскрылись ворота. Войска через них устремились

Конные, пешие. Всюду стоял несмолкающий грохот.

60 Сблизясь, на месте одном очутились враждебные рати.

Сшиблися разом и щитные кожи, и копья, и силы

Меднодоспешных мужей. Ударялись щиты друг о друга

Выпуклобляшные. Всюду стоял несмолкающий грохот.

Вместе смешалося все, - похвальбы и предсмертные стоны

65 Тех, что губили и гибли. И кровью земля заструилась.

С раннего утра все время, как день разрастался священный,

Тучами копья и стрелы летали, и падали люди.

Но лишь приблизилось солнце к средине широкого неба,

Взял промыслитель Кронид золотые весы, и на чашки

70 Бросил два жребия смерти, несущей печаль и страданья, -

Жребий троян конеборных и меднодоспешных ахейцев.

Взял в середине и поднял. Ахейских сынов преклонился

День роковой. До земли опустилася участь ахейцев.

Участь троянцев наверх поднялась до широкого неба.

75 Страшно с Идейской вершины Зевес загремел и ударил

Молнией яркою в войско ахейцев. Увидевши это,

Остолбенели ахейцы, и страх овладел ими бледный.

Тут уж остаться не смели ни Идоменей знаменитый,

Ни Агамемнон, ни оба Аякса, аресовы слуги.

80 Нестор геренский, защита ахейцев, один лишь остался, -

Но не по собственной воле: коня его ранил стрелою

Богоподобный Парис, супруг пышнокудрой Елены,

В голову, в самое темя, где первые волосы коней

Идут от черепа к шее, - опасное место! От боли

85 Конь поднялся на дыбы; стрела ему в мозг погрузилась.

Вызвал смятенье и в прочих конях он, крутяся вкруг меди.

Острым мечом размахнувшись, старик отрубить торопился

Пристяжь у лошади. Вдруг быстроногие Гектора кони

В самую свалку влетели, отважного мча властелина, -

90 Гектора. Тут же свой дух погубил бы старик неизбежно,

Если б всего Диомед не заметил могучеголосый.

Голосом страшным он крикнул, стремясь ободрить Одиссея:

"Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многоумный!

Что ты бежишь, повернувшись спиной, как трусливый меж толпищ?

95 Как бы при бегстве тебе кто копья не всадил меж лопаток!

Остановись! Защитим старика от свирепого мужа!"

Так он сказал. Не услышал его Одиссей многостойкий,

Мимо промчался, несясь к кораблям изогнутым ахейским.

Но Диомед, и один оставаясь, вперед устремился,

100 Стал впереди лошадей престарелого сына Нелея

И обратился к нему, устремляя крылатые речи:

"Старец! Жестоко тебя молодые бойцы утесняют!

Сила ослабла, тебя удручает тяжелая старость,