Шрифт:
– Что очевидно?
– спросила Джанат.
– Хм? А, они идут не в Пустоши, моя Королева, они идут в Колансе. Они только пройдут через Пустоши, потому что у них нет транспорта для путешествия морем, да и мы не найдем такого количества судов.
– Что они ищут в Колансе?
– спросил Брюс.
Теол пожал плечами: - Откуда мне знать? Как думаете, может, их спросим?
– Готов поспорить, - вмешался Багг, - они скажут, что это не наше дело.
– А это?..
– Ваше Величество, вы заставляете меня лукавить, а мне не хотелось бы.
– Всё понимаю, Багг. Оставим тему. Тебе плохо, Аблала?
Великан хмурился, глядя под ноги.
– Это я отлил?
– Нет, это пиво.
– А. Тогда все хорошо. Но...
– Да, Аблала?
– Где мои сапоги?
Джанат протянула руку, помешав королю выпить еще один бокал вина.
– Хватит, супруг. Аблала, ты нам рассказывал, что скормил сапоги стражникам своего отряда.
– О!
– Аблала рыгнул, стер пену с носа и снова заулыбался.
– Теперь помню.
Теол послал жене благодарный взгляд.
– Это напомнило мне... Послали целителей в дворцовые казармы?
– Да, государь.
– Отлично, Багг. Я уже слышу, как малазане входят в ближнюю приемную. Брюс, насколько большим будет твой эскорт?
– Две бригады и два батальона, государь.
– Разумно ли?
– поднял брови Теол.
– Я не знаю, - сказала Джанат.
– Ты, Багг?
– Я не генерал, моя Королева.
– Нужен совет эксперта, - заявил Теол.
– Брюс?
***
В роли солдата скрыта привилегия, казалось ему иногда. Его вытолкнули из нормальной жизни, защитили от встреч с обыденными проблемами: еда, вода, одежда, кров - все обеспечивает начальство. И нет семьи, не забудем об этом. Взамен ему дана задача творить ужасное насилие, хотя, к счастью, лишь иногда - длительные периоды сокрушили бы способность чувствовать, пожрали мораль и человеческое естество.
Но тогда - подумал Бутыл и ощутил глубоко внутри унылый спазм отвращения - это вовсе не честный обмен. Не привилегия, а проклятие, обуза. Он видит проносящиеся мимо толпы, круговорот и вихрь масок - но, хотя все маски едва отличимы от его собственной, он ощущает себя не только выставленным вон, но изгнанным навеки. С удивлением и волнением следит за бездумной, бессмысленной активностью, понимая вдруг, что завидует пошлой и лишенной драм жизни, в которой единственная забота - ублажение себя. Присвоение, набивание живота, собирание золотых груд.
"Что вы все знаете о жизни?", хочется ему спросить. Попробуйте пробиться через горящий город. Попробуйте обнять руками умирающего, перемазанного в крови друга. Попробуйте взглянуть в оживленное лицо рядом, потом взглянуть еще раз - а лицо уже пусто и безжизненно. Солдат знает, что реально, а что эфемерно. Солдат знает, сколь тонка, сколь непрочна ткань существования.
Можно ли завидовать, смотря со стороны на беззаботные жизни невежд - на жизни людей слепо верующих, видящих силу в слабости, находящих надежду в фальшивом утешении рутины? Да, ибо если ты начинаешь понимать хрупкость жизни, назад пути нет. Ты теряешь тысячу масок и остаешься в одной: скупые морщины презрения, опущенные уголки рта, всегда готового изрыгнуть язвительный комментарий.
"Боги, мы же просто на прогулку вышли. Не хочу думать о таком".
Эброн потянул его за локоть. Они повернули в узкий переулок, окруженный высокими стенами. Еще двадцать шагов - и каменный колодец расширился, приведя их в уединенную таверну: открытый дворик, столетние смоковницы в каждом из четырех углов.
Мертвяк сидел за столиком, снимая кинжалом куски мяса и овощей с шампура. Рот его уже был запачкан жиром. Поблизости стояла большая чаша с охлажденным вином.
"Да уж, некроманты находят удовольствие везде".
Он поднял голову: - Опоздали.
– Видим, как ты страдал в одиночестве, - буркнул Эброн, протягивая руку к стулу.
– Да, кто-то же должен. Рекомендую вот это - похоже на семиградское тапу, но не такое перченое.
– Что за мясо?
– спросил Бутыл, сев за столик.
– Какого-то ортена. Говорят, деликатес. Очень вкусно.
– Что же, можно поесть и выпить, - сказал Эброн, - за беседой о неминуемом конце магии и наших становящихся бесполезными жизнях.
Мертвяк откинулся на спинку, устремив глаза на мага.
– Если ты решил испортить мне аппетит, сначала расплатись.
– Всё дело в гадании, - произнес Бутыл. Ого, как это возбудило их внимание! Вялая перебранка увяла.
– Открывшееся при чтении Карт берет начало в тот день, когда мы ворвались в стены города и напали на дворец. Помните те взрывы? То проклятое землетрясение?
– Это дракон наделал, - заявил Мертвяк.
– Морантские припасы, - возразил Эброн.
– Не то и не это. Там был Икарий Губитель. Он поджидал очереди скрестить мечи с императором, но до него так и не добрались, потому что Тоблакай... кстати, он из Рараку, старый приятель Леомена Молотильщика. Но Икарий все же кое-что сделал в Летерасе.
– Бутыл помолчал, глядя на Эброна.
– Что ты ощущаешь, открывая свой садок?