Карета вылетела из-за перелеска на полном ходу, четверка коней высекала копытами искры из камней, за колесами клубилась пыль, на бортах мотались фонари, и сквозь грохот отчетливо звенела решетка, которой забрано заднее окно. Клетка на колесах, под будущего пассажира. Такого гостя в деревне ждали которую неделю, а он вон когда пожаловал, посреди ночи, в час, когда приличные люди не ездят. Зрелище, надо признать, завораживало.

Мужичок выломился из кустов и замахал руками, только карета сбавила не сразу, и он продолжал махать, стоя посреди колеи и загораживая дорогу собой. Кучер заорал, натянул вожжи, и кони замерли в каких-то шагах от человека. Вельт к этому моменту успел решить, что мужичка сейчас раздавят.

Дверцы распахнулись раньше, чем осела пыль, наружу вылетели четыре темные фигуры в плащах и шляпах, кучер спрыгнул следом, вскинул кнут для замаха да так и застыл, свет фонаря выхватил лицо ночного гостя.

— Г-господин Коршеван? — опешил кучер, и четверка застыла у него за спиной. — Но…

— Отставить, — тихо рыкнул мужичок. — Рано. Разворачивайтесь и ждите указаний.

— Простите, но вы же сами приказывали выдвигаться к этому дню, — замялся кучер, опуская кнут. — Прибыть посреди ночи, все как велено…

— Всё верно, только весть отправить не было возможности. Планы меняются, расследование затянулось, я вынужден продлить внедрение, чтобы разобраться в деталях. — сухо отчеканил тот.

— Так дело же простое, — подал голос один из четверки. — Я бумаги тоже читал, вор очевиден, осталось задержать и оформить…

— Значит, вот так ты теперь говоришь со старшим по званию? — совершенно спокойно поинтересовался Коршеван, и четверку вытянуло по струнке раньше, чем он договорил. — Отправляйтесь в Северан и продолжайте делать вид, что у вас там дела. Расследованием займусь я. Понадобится задержание, пришлю письмо или гонца, до этого момента за старшего группы остается Лоран. Приказ понятен?

— Понятен, господин Коршеван! — гаркнули ему вразнобой, а кучер все же решился, — Только вам следует знать, министерство и знатные рода отправили уже не один десяток гневных писем. Требуют ускорить расследование и как можно скорее доставить обвиняемого в столицу.

— Увы, быстро не получится, — Коршеван развел руками, и вышло у него до того буднично, будто речь шла о запоздавшем обозе с репой. — Слишком многое еще необходимо изучить. Все, отправляйтесь в город.

Он кивнул своим людям, развернулся и зашагал по дороге обратно, в сторону деревни.

— А то Рей на днях блоки обещал начать укладывать… — долетело уже совсем тихо, подчиненные такого точно не расслышали. — Страсть как интересно…

Обратно он шел не скрываясь, обычным шагом, и у Вельта на глазах будто сменил одежду, не тронув ни единой нитки. Возле лежки охотника мужичок вдруг придержал шаг, постоял, глядя куда-то в темноту между стволами, подумал о чем-то своем, хмыкнул и двинулся дальше, к деревне. Вельт лежал не дыша и провожал его одними глазами, а между лопаток неторопливо полз холодок.

Сам он остался на месте и еще долго смотрел, как карета особого дознавателя неловко разворачивается на узкой дороге, цепляя кусты на обочине, как ругается вполголоса кучер и как вся эта грохочущая клетка послушно укатывает в сторону города. Зато в голове одна за другой вставали на место занозы последних дней, и вопросы, что копились с прихода обоза, получали ответы. Утром надо зайти к старосте и доложить, что Герда была в целом права. Вот только чтоб настолько…

До дома я в тот вечер так и не дошел, ноги сами свернули к мастерской Ольда, и дальше мы с плотником уже не останавливались, только под конец пришлось запалить лампу, сумерки по осени падают быстро. Народ его к этому часу разошелся по домам, работали вдвоем, без зрителей и советчиков, а щепы во дворе быстро набралось по щиколотку. Теперь я ходил вокруг готовой конструкции, покачивал клин, дергал за все, что дергалось, и старательно выискивал, к чему бы придраться, а придраться оказалось не к чему.

— Спасибо, Ольд, правда неплохо получилось, — кивнул я, закончив осмотр.

Устроено все просто, стоит колода в добрый обхват, посередине у нее вырублен сквозной проем. В проеме стоят две гладко строганые доски, между ними ляжет мешочек с ореховой мякотью, а в оставшуюся щель сверху заходит клин. Дальше все упирается в колотушку, лупишь по клину, тот лезет глубже и поджимает доски, доски давят мешочек, и масло стекает по прорезанному внизу желобку в подставленную посуду. Ломаться тут нечему, чинить нечего, эта колода еще внуков наших переживет, такие вещи я уважаю особенно. Когда всё просто, и при этом еще и работает.