Сполоснул, присмотрелся, руки чистые до скрипа, и даже после того, как высохли, на коже осталась россыпь мелких блесток, на солнце они тихонько поигрывали.

— Вот это, простите, охренеть, — подытожил я, разглядывая собственные ладони.

— И не говори, — тетка рядом мыла руки уже по третьему кругу и останавливаться не собиралась.

Потом она вытерла ладони о передник, взяла печатку, которую я оставлял мыловарам еще на заре производства, и задумчиво повертела ее в пальцах.

— Слушай, а может, новую печатку под такое вырезать? — прищурилась она. — Отдельную. Молнию туда, или искорку какую. Больно уж просится.

— Не, — отмахнулся я. — Эту начали ставить, эта пусть и стоит, клеймо должно быть одно, хоть на простом куске, хоть на этаком. Лучше вот что, формуйте эту партию помельче, оно почти не тратится, так что и малого куска хватит надолго. А как закончите, несите старосте, пусть распределяет, как деревне выгоднее.

— Да это понятно, — тетка убрала печатку и вдруг усмехнулась. — Я ж чего, я похвалить хотела. Думала, за пенницу хвалить буду, детки с таким мылом сами мыться запросятся, а это для матерей дорогого стоит. А теперь выходит, что за это вот, — она кивнула на полосатые бруски, — хвалить уже просто обязана. Так что считай, похвалила.

Дальше началась фасовка, и обошлись там уже без меня, всё упаковали и торжественно понесли старосте. Ну а я сидел на чурбачке у навеса, провожал процессию взглядом и был доволен собой до неприличия, продукт получился такой, что за него действительно не стыдно, этаким и лорда одаривать можно.

Единственная ложка дегтя нашлась тут же, под боком. Жиротопные котлы стояли холодные, и я, грешным делом, решил, что мыловары устроили себе выходной, хотя мы его вроде не объявляли.

— Так это, жир кончился, — развел руками работник, когда я уточнил. — Всё, второй день стоим.

А вот это уже обидно. Хожу тут, планы строю, довольный, а собственное производство, оказывается, стоит вторые сутки, и никто мне даже словом не обмолвился.

Впрочем, не зря же я утром приметил орехи, ох не зря. Усмехнулся своим мыслям и отправился исправлять ошибку, благо решение уже лежало на складе, расфасованное по мешкам.

— Ну что, пора работать, — разбудил свинку, хотя некоторое время она еще пыталась притворяться или спящей или дохлой. Но у меня не забалуешь! Раз уж приняли в деревню, так будь добра пахать как остальные.

Жалко, конечно, ноги никак не хотят работать и постоянно приходится за ней следить. Женщины жалеют бедную животину, подкармливают иногда, кто-то может подойти за ухом почесать. Да и я, чего уж, тоже стараюсь ухаживать за скотиной, досталось ей все-таки, а восстановятся ли конечности еще неизвестно.

Хотел уже окатить тележку водой, но та сразу изобразила готовность к работе, бодро подскочила на передние лапки и стала перебирать копытцами, мол, хозяин, чего сразу воду-то, вон не сплю давно. Вот, совсем другое дело. Взял за задние лапы, поднял, и поковыляли мы прямиком на склад.

А вот там уже оказалось, что колеса все-таки надежнее… Один-то мешок с горем пополам погрузить удалось, а под вторым ножки начали подгибаться и дрожать. С третьим экспериментировать уже не стал, ограничились одним и поковыляли к кузне. Вот только там Дагна даже не сразу обратила на нас внимание, пришлось дернуть за хвост-пружинку и посигналить ей бодрым «хрю».

— Ты чего такого куешь хоть? — поинтересовался я. Водяной молот долбил со всей дури и без остановки, женщина только успевала подавать заготовки и закидывать их поочередно в огонь. Воздуходувка жужжит, уголь летит в топку, и даже как-то неловко было прерывать этот процесс.

— Староста заказал, — буркнула она через плечо, не прерывая удара. — Канавы копать нечем. Если что-то очень срочное и ненадолго, то давай, остальное после.

— Ненадолго, — заверил я. — Даже меньше, чем ненадолго. Мне бы орехи расколоть.

Молот завис в верхней точке, Дагна опустила его мимо заготовки, обернулась и пару секунд просто молчала.

— Так, я уточню, — она вытерла лоб рукавицей. — Ты предлагаешь остановить кузню… ради колки орехов?

— Ну так орехи-то кузнеца, — развел я руками. — Кому их колоть, если не кузнецу? Всё сходится.

— Эх… — Дагна оперлась на молот и покачала головой, взгляд ее при этом уперся в мою тачку, и что-то в нем щелкнуло. — Слушай, а ты же Барну протез сделал.

— Ну да.

— Вот его и попроси, а? Я не из вредности, если что. Не получится, приходи, отложу лопаты и наколю хоть весь мешок. Но Барн-то чего сидит?

— В смысле Барн? — не сообразил я. — Он-то тут чем поможет?

— Приехали, — Дагна закатила глаза. — Ты же сам видел, что эта осиная башка умеет. Я вон специально ходила смотреть, как он скобы шлепает. Посмотрела, позавидовала, между прочим. Пусть орехи тебе и пощелкает, ему радость, тебе быстро.