И все же там было движение. Пул прикоснулся к экрану, увеличивая детали. По всей прибрежной полосе виднелись скопления черных точек, которые Пул сначала принял за камни или, возможно, за выброшенных на берег морских существ. При увеличении они оказались людьми, отдельными лицами или группами, барахтающимися в грязи. Они собирались вместе, очевидно, помогая друг другу. И Пул увидел самолеты самых разных марок и размеров, приземляющиеся и поднимающиеся, как морские птицы, питающиеся червями и крабами, — подумал он.

Никола указала на выброшенный на берег корабль, огромный — возможно, танкер или круизный лайнер, должно быть, он был длиной с погибшего "Краба-отшельника". Это огромное судно лежало опрокинутым на блестящем иле морского дна. Грандиозная катастрофа сама по себе, которая сегодня была всего лишь подробностью.

— О, — сказала Никола. — И твоя мама хочет поговорить с тобой.

— Моя мама?

Один экран на секунду мигнул голубым, а затем заполнился изображением лица Мюриэл Пул. — Майкл.

— Где ты? Я имею в виду…

С небольшой задержкой она ответила улыбкой. — Понятный вопрос. Я в безопасности. Меня проецируют из особо защищенных хранилищ, в том числе и с других планет. Со мной все будет в порядке.

— Я подумываю спуститься.

Мюриэл кивнула. — Лично? Может быть, это хорошая идея.

Никола нахмурилась. Без комментариев она коснулась элементов управления; флиттер начал снижаться.

Мюриэл сказала: — Возможно, на земле вам будет безопаснее. Это не ваша вина, но есть много горячих голов, которые ищут, кого бы обвинить. Конечно, я могу быть где угодно. Приезжайте на сам Тенерифе. В эпицентр событий. Встретимся в Ачинете. Это вроде как уместно, не так ли?

Итак, Майкл Пул снова спустился на Тенерифе, на этот раз в воплощении.

Им пришлось ждать разрешения на посадку, выданного какой-то автоматизированной системой: искусственный разум разговаривал с искусственным разумом. Небо было заполнено спасательными кораблями, каждый из которых имел более высокий приоритет, чем флиттер Пула.

Наконец их подвели к посадочной площадке, расположенной высоко на одной из горных террас вокруг Ачинета.

Пул и Никола выбрались на твердый, неровный тротуар. Солнце стояло высоко и ярко светило; это был день поздней весны. Скафандр Пула стал отражающим, защищающим от солнечного света. Они находились недалеко от высотного центра этого города на вершине горы. Неподалеку возвышалась сверкающая огромная башня, ее четкие линии колыхались в жаркой дымке. А в шумном, почти хаотичном небе толпились летательные аппараты, прилетающие на низменную окраину острова и возвращающиеся с нее.

Пул увидел, что на западе собирается тяжелая туча.

Заметно надвигающаяся, кипящая. Солнечно будет недолго. Еще один подарок от атлантического зонда.

Никола указала на женщину, одиноко стоявшую прямо за огороженной посадочной площадкой. Пулу показалось, что он узнал изображение своей матери, невысокой, скромно одетой. Оставив рой роботов из технического обслуживания аэродрома присматривать за флиттером, Пул направился в ту сторону, а Никола последовала за ним.

Но пока Пул шел, он боролся с головокружением, легкой тошнотой, ощущением резины в конечностях. Они оба провели несколько дней в невесомости. Когда он почувствовал, что скафандр напрягся, обеспечивая ему поддержку экзоскелета при ходьбе, он хлопнул себя по консоли на груди, чтобы отключить интеллектуальные функции. Физическая слабость только раздражала Пула, заставляя его чувствовать себя потакающим своим желаниям, учитывая бедствие, которое разворачивалось по всей планете, даже на этом острове.

Если Никола испытывала такие же трудности, он не оглядывался, чтобы посмотреть.

Они добрались до его матери. Мюриэл стояла в одиночестве перед рамкой безопасности, которая вела в здание аэровокзала, где, без сомнения, в обычный день проходили бы таможенный досмотр и проверку безопасности. На ней было простое серое платье, ниспадающее до земли. Что-то было немного не так с ее сегодняшним изображением, подумал Пул: возможно, тень была недостаточно резкой, игра яркого солнечного света на материале ее одежды не совсем убедительной. Если ресурсов для поддержки ее проекции было недостаточно, он вряд ли мог жаловаться.

— Майкл. — Она шагнула вперед с улыбкой, которая выглядела вымученной.

Пул понятия не имел, что сказать.

— И Никола Имри. Вы доказали, что являетесь хорошей подругой моему сыну. Я следила за вами, когда вы отслеживали полет зонда к Земле. Ну, конечно, следила — и большая часть человечества тоже. Ваше нападение на зонд — я понимаю, вы должны были попытаться.

Но без вас, Никола, я боюсь, что он мог бы покончить с собой в процессе.

Никола отвела взгляд. Она никогда хорошо не воспринимала похвалу, подумал Пул.

Но он сам был раздражен. — Даже если бы я сжег себя — и даже если бы это не имело ни малейшего значения для утонувшего в Лете зонда, — разве это не было бы правильно?

Никола повернулась к нему лицом. — Только если ты веришь в какое-то искупление. Нравится Христос на кресте, отдающий свою жизнь, чтобы спасти человечество. Это то, кем ты себя считаешь? Знаешь, я рада, что просматриваю все эти старые религии. Это помогает мне разобраться в тебе.

— Никола…

— Она права, — сказала Мюриэл. — Ты всегда был сложным маленьким мальчиком, Майкл, даже до того, как стал кем-то вроде аватара будущего. С твоей стороны не было самонадеянностью воображать, что тебе удастся отклонить зонд. Но если бы ты, потакая своим желаниям, расстался со своей жизнью — да, это было бы высокомерно, непростительно высокомерно. Я бы огорчилась, ты это знаешь. Но я бы также пришла в ярость.